Чтение онлайн

Нужно сказать, что это был старый огромный прибор с нечеловеческих размеров лампой внутри.

Мы начали запись, и я чувствовал, как пот струей течет по моей спине. Я сидел, как будто прислонившись к печке.

Должен заметить, что меня никто не предупреждал, что мы будем снимать при таком свете, и я надел костюм, конечно же, без учета условий съемки.

Кода запись окончилась, мы встали и пошли в гостевую комнату.

Вошел я туда с единственным желанием: немедленно снять ненавистный пиджак.

Я попытался это сделать, но не тут-то было: спина пиджака не гнулась.

Ощущение было такое, что между моим пиджаком и спиной кто-то просунул ровную доску.

Я позвал костюмера, и, с его помощью, буквально вывалился из пиджака.

Когда мы его рассмотрели, то оказалось, что вся его спина, плечи и задняя часть рукавов превратились в камень, как будто пиджак окунули в жидкий цемент. При этом все эти окаменевшие места пиджака сияли недружелюбным зеркальным блеском.

В моем любимом фантастическом романе Клиффорда Саймака «Почти как люди» («Тhey Walked Like Men») герой встречает инопланетян, которые хотят захватить землю. Вообще-то, инопланетяне выглядят как милые шары для бильярда, но, при желании, могут превратиться во что угодно. Так вот, герой хочет открыть свой шкаф, где висит его одежда, но слышит за дверцей шорох. И он понимает, что его любимая рубашка в цветочек, уже не совсем рубашка. А любимый галстук уже тоже не галстук. И лучше на шею его не повязывать.

Так вот, мой пиджак, как будто повисел в том самом шкафу.

Оказалось, что желание Ирины Мирошниченко получить наилучшую картинку сыграло со мной злую шутку.

Как помнят люди, чуть постарше поколения «пепси», одно время была модна одежда с большим количеством синтетики. Это считалось последним писком моды. Считалось, что хлопок морально устарел, жутко выглядит и вообще годится только на мешки.

Это было в тот самый период, когда все думали, что завтра будут жить на Марсе, что Россия и Америка наконец станут друзьями, а машины можно будет заряжать от домашней розетки.

Мой пиджак был из синтетики и от мощной лампы расплавился.

Волокна потекли по спине и превратились в однородную массу.

Потом, когда я встал и отошел от лампы, все застыло опять.

Но это уже был не мой пиджак, а пиджак из романа Саймака.

Я пострадал, но исключительно по своей вине, потому что не смог правильно оценить ситуацию в студии. Но это было мне уроком.

Но вернемся к моим вопросам, по поводу предстоящего интервью.

Я продолжаю терзать пригласившего меня журналиста и спрашиваю, есть ли в ней, студии, кондиционер, и можно ли поставить недалеко воду и салфетки.

Я предполагаю, что могу вспотеть во время записи или эфира. И тут можно поступить по-разному. Вам может помочь гример, либо вы можете держать салфетку.

Салфетка выглядит на экране, как белый маленький платочек, и лучше ею убрать пот, не останавливая запись и не зовя гримера. Когда вы достаете салфетку, то режиссер, обычно, включает другие камеры, и вы не попадете в кадр, пока не закончите приводить себя в порядок.

Моим обязательным условием будет то, чтобы меня посадили подальше от ледяной струи студийного кондиционера. И это не прихоть. Я не знаю, как другие, но я не раз и не два уходил из студии простуженным. Мое время стоит денег, и случайная запись, которая, кстати, не оплачивается, не должна сорвать мои завтрашние планы.

Замечу, что я все это детально перечисляю не просто так. Это не монолог эгоиста.

Вспомните предыдущую главу, и мое объяснение, почему интервью не получится, если гость чувствует себя неуютно.

Запомните, все, что я сейчас перечислил, вы, или гостевой редактор, должны оговорить со своим будущим гостем сами, даже если он вас об этом не спросит. А он, вряд ли спросит, потому что он только гость, а не опытный телеведущий.

Но, если вы не обсудите эти детали перед съемкой, то в кадре гость, увидев, что он надел не тот костюм, будет думать во время интервью только об этом.

А если его посадят под кондиционер, то всё интервью он станет думать только о том, чтобы от него увернуться, и как он будет, потом, неделю болеть.

В подготовке интервью нет мелочей. Сэкономив время, поленившись и не обговорив детали, вы получаете раздраженного гостя, не готового к беседе.

Вы забыли предупредить гостя, в чем нельзя приходить в телестудию, и он, конечно же, приходит в рубашке и галстуке в мелкую полоску или в пиджаке в мелкую клетку. В результате, на экране немыслимая рябь, и на гостя напяливают рубашку и пиджак оператора, который на три размера меньше.

Вы забыли сказать гостю, что его будут снимать в полный рост, и он приходит в ужасно грязных туфлях на толстой подошве. Ему не приходит в голову взять сменную обувь, а на улице ранняя весна, и он шел по лужам и талому снегу. И, конечно же, перед съемкой выясняется, что только что ушел человек, у которого хранятся всякие штуки, которыми можно эти дурацкие туфли привести в порядок.

В результате, на фоне декораций и потрясающего света, на которые ваша компания потратила миллионы, сидит гость в этих кошмарных туфлях и коротких носках. Причем, носки не черные, а канареечного цвета. И между ними и брюками видны его волосатые цыплячьи ноги.

Ужасно тут не только то, что всю эту картину увидит ваше начальство, и вам обеспечено долгое и неприятное объяснение. Дело в другом: эту картинку в мониторе увидит сам гость. Он расстроится, и дальше будет думать не о том, как лучше ответить, а о том, как лучше выглядеть. Он будет ерзать ногами, пытаясь спрятать туфли, и одергивать брюки, пытаясь скрыть носки. А о самом интервью и о сути разговора он будет вспоминать только в редких паузах, отвлекаясь от своего основного мучительного занятия.

Но это только начало его позора, ибо дома, перед телевизором, в предвкушении триумфа, сидит вся его семья. А видеомагнитофон уже давно включен на запись, чтобы не пропустить начало.

Что будет дальше, вы уже представляете. Я знаю несколько случаев, когда приходилось закрывать программы, потому что гости отказывались в них ходить. И вот пример.

Моего друга, прекрасного ведущего, пригласили в программу на один из телеканалов, чтобы он брал интервью. Ведущий имел большой телевизионный опыт. Поэтому, когда ему показали проект декораций, он сказал директору канала, что ожидаются большие проблемы. Он заметил, что передача скоро умрет, и показал пальцем на рисунок декораций. И сказал, что вот этот предмет (он показал какой) нужно срочно заменить. Директор канала посмотрел на этот предмет, подумал и сказал, что мой друг преувеличивает опасность. Важно не то, где говоришь, а с кем говоришь и какой ведущий, весомо сказал директор. Потом он пояснил, что все уже заказано и даже изготовлено. И программа пойдет в эфир через две недели.

– И проживет столько же, – пробормотал про себя мой друг.

Эфир начался, а уже через неделю гостевые администраторы стали жаловаться директору, что с гостями началась проблема. Гости были не против прийти в программу, но они спрашивают, нельзя ли для них заменить один предмет, который стоит в кадре. Именно тот, на который указывал мой друг.

Директор расстроился. Он пригласил моего друга в кабинет и стал спрашивать, что делать. Он намекал, что у моего друга большой авторитет, и он должен повлиять на гостей.