Чтение онлайн

Я видела, что у папы глаза расширяются от ужаса, но толком объяснить ему что-то не могла. Да и где мне было? Разум-то мой, притаившись в уголке, похихикивал надо мной и знал, что без него я вообще не разберусь в этой сумятице. Одним словом, напугав родителей своими бреднями, я собрала Дениску, и мы ушли домой.

Вы знаете, оказывается в нашем подсознании содержится так много всего интересного – обо всех тех людях, которые имеют или имели к нам отношение, о наших родственниках, которых мы даже никогда не видели, и может быть даже не знали об их существовании, о нашем прошлом и будущем, о нашем предназначении и роли в этом мире. Все это знание вдруг хлынуло в меня мощной лавиной.

В целом же, мне было очень трудно понимать всю эту информацию. Опытные провидцы понимают, что им приходит за информация и что она может означать, но я совершенно ничего не понимала. Едва ли не впервые в жизни, я услышала голос своего сердца, своей интуиции, своего подсознания – откуда я могла их понять? Вот вы много иностранных языков понимаете? Для меня вся эта информация была примерно то же самое, что иностранная речь. Я мало что из нее понимала и могла интерпретировать. В основном, это были какие-то неясные очертания мыслеформ и образов. Подруга слушала меня и думала, что я сошла с ума. Честно говоря, я тоже так думала. Но я назвала сроки, в которые все эти события должны произойти – от года до трех лет. И еще все время шла информация про «март». Из чего я решила, что все эти события, или большинство из них, произойдут в марте. И скажу вам, забегая вперед, что все это произошло в оговоренные мной сроки и многое как раз в марте.

В этих мирах было легко, но странно. Я вдруг стала не просто получать потоки какой-то непонятной информации, но и стала понимать многое про свою собственную жизнь. Например, что у меня было много шансов изменить свою жизнь и стать счастливой, но… Я просто струсила. Я не умею быть счастливой – я просто не знаю как это. С самого раннего детства я помню, что мне было все время плохо – грустно, тоскливо и одиноко. Что-что, а страдать я умела на «отлично». Если повода пострадать не было – я тут же его себе организовывала. Нет, не сознательно, конечно. Все это происходило на уровне подсознания – там, в тайных глубинах моего естества, сидел жуткий страх счастья. И этот страх с готовностью подсовывал мне ситуации, в которых я буду чувствовать себя «как рыба в воде» – другими словами, страдать.

Когда первое чувство накрыло меня с головой, и я окунулась в него и почувствовала всю радость и счастье, которое приносит с собой взаимная любовь, я испугалась и… просто сбежала. Сбежала, потому что отношения – это не только радость и счастье, и не у каждого человека найдутся силы принимать своего избранника таким, какой он есть. А главное, принимать себя такими, какие мы есть. Я же была к себе всегда очень критична и строга, я всегда считала, что недостаточно хороша. Для чего? Для всего – для того, чтобы быть любимой, счастливой, богатой, успешной. Я считала, что не заслуживаю всего этого. Точнее, я так, конечно, не считала, но в моем подсознании сидели все эти странные установки, которые сейчас мощной волной полились в мое пустое сознание. Все ситуации выбора в моей жизни прошли чередой перед моим внутренним взором, и пришло понимание, глубокое и страшное, почему все происходило так, а не иначе, куда и от чего я бежала, что я искала и к чему стремилась.

Мне стал настолько очевиден мой внутренний диссонанс – когда с одной стороны, я хочу быть в центре внимания и купаться во внимании и обожании окружающих, а с другой – быть тихой и незаметной серой мышкой. Серой мышкой, правда, быть мне никогда не удавалась, спасибо матушке природе, маме с папой и Господу Богу, которые наделили меня яркой внешностью. Я убегала ото всех мужчин, которые любили меня и заботились обо мне. Моя первая любовь, мой питерский роман, инструктор по вождению, который за два года до нашей встречи овдовел, и только встреча со мной пробудила в нем мужчину и желание жить и любить – нет, я не принимала их любовь. Ведь это означало бы, что я могу стать счастливой.

И именно поэтому я продолжала метаться, в тайне ненавидя себя и окружающих за это. И особенно, конечно, мужчин. Я считала их совершенно бездушными созданиями, которые вообще ни на что не способны и уж тем более не способны на глубокие чувства и любовь. Хотя, наверное, это я сама была не способна любить – я так заморозила свои чувства, что мой амбарный замок на сердце весь обледенел. Однажды один из моих любовников сказал мне, когда отношения между нами уже прекратились, что у него было ощущение, что я использую его для своих целей – то есть для секса. Когда я услышала от него эти слова, я поняла, что в действительности это примерно так и было. Только мне нужен был не просто секс, а мне нужно было ощущение, что я кому-то небезразлична. У меня не было к нему чувств, но с ним было вполне себе неплохо в постели, он был хорош, что уж там говорить, и явно был ко мне неравнодушен, а я с удовольствием этим пользовалась. Ровно до тех пор, пока мне это было нужно.

Чего я на самом деле хотела? Чтобы мужчины видели во мне не только тело для сексуальных утех, но и человека, умного, образованного, начитанного, с хрупкой, ранимой душой ребенка, которая стремится к свету, но так запуталась, что не понимает, где он этот свет и ищет своего проводника. При этом ничего кроме тела я им не предлагала. Как-то я прочитала такую фразу, что есть женщины, которые ничего не могут дать мужчине, кроме тела, и мужчины берут от них именно это не потому, что им нужен только секс, а потому что женщина не может или не хочет дать им большего. Тогда эта фраза показалась мне безумной тупостью, попыткой оправдать блядовитую натуру всех без исключения мужиков одним махом, обвинив в этом женщин. Но сейчас я начала понимать, почему эта фраза так глубоко засела у меня в мозгу – потому что я как раз и была такой женщиной. Я сама больше всего любила и ценила в себе именно свое тело – я его холила, лелеяла, заботилась о нем несмотря ни на что. Я всегда была стройной, без каких-либо усилий с моей стороны, с маникюром-педикюром, чистыми волосами, с макияжем, ухоженная и хорошо одетая. Если я была одета недостаточно хорошо с моей точки зрения (а такие моменты в моей жизни тоже случались), это причиняло мне невыносимые страдания. Окружающие меня люди часто восхищались тем, что я всегда при «параде», а я неизменно отшучивалась, что свободная женщина всегда должна быть готова к встрече с мужчиной своей мечты.

Но на самом деле, секс оказался единственной доступной мне формой выражения и ощущения любви. Любой тактильный контакт вызывал во мне отторжение, я с самого детства считала это «глупыми телячьими нежностями» и всячески старалась избегать любых прикосновений, объятий, поцелуев. И лишь когда мой первый мужчина решил со мной заняться сексом, когда он целовал каждую клеточку моего тела, опускаясь все ниже и ниже в глубину и средоточие моего естества, только тогда я почувствовала, что меня любят. Сначала, я просто позволила ему делать это из страха (моего вечного двигателя) его обидеть, а потом… Потом я ощутила такой прилив нежных чувств к нему, что просто не смогла сопротивляться им. Именно в тот момент я поняла, что люблю его. Он подарил мне это ощущение «нужности», «любимости». И именно это ощущение я потом так долго искала и никак не могла найти. Все суррогаты любви – эти пьяные случайные связи, не давали мне этих ощущений, а лишь приносили с собой опустошенность и чувство бесцельности моего земного существования. И мое тело было единственным инструментом, которое могло подарить мне ощущение любви, поэтому я так тщательно о нем заботилась.

Так было ровно до того дня, когда произошла наша третья по счету встреча с Матвеем, которая и стала для меня роковой. Знаете, вы, наверное, не раз уже слышали, что не бывает случайных встреч и все люди, которых мы встречаем на жизненном пути, для чего-то нам дарованы. Мы с Матвеем как-то говорили на эту тему, и я даже сказала ему, что понимаю, для чего он был послан мне судьбой – чтобы я через него научилась видеть и слышать мужчин, чтобы поняла, что они тоже люди (да, именно так) и у них есть чувства. Он и стал моим проводником к свету, который я так долго искала. Однако, несмотря на то, что я любила его не только всем телом, но и всей душой, ему я также ничего кроме тела не давала. Во всяком случае, когда мы встречались в реальной жизни. Да, в переписке мне было легко говорить ему, какой он прекрасный и как я им восхищаюсь. Но когда он был рядом, все чего мне хотелось, чтобы он обнимал и целовал меня и погружался в меня снова и снова. Мне нужно было чувствовать его каждой клеточкой моего тела, мне это было нужно больше, чем воздух. В его присутствии я даже дышать не могла нормально, но разве это имело значение? Моя любовь к нему была настолько глубока, настолько на физическом уровне осязаема, что у меня начались сбои менструального цикла, который подстраивался под наши с ним встречи. И это тоже были проделки моего страха – несмотря на всю мою любовь и невероятное по силе физическое влечение к этому мужчине, я дико боялась забеременеть от него. Я знала, что никогда не сделаю аборт – во-первых потому, что очень его люблю и хочу от него ребенка, во-вторых потому, что у меня уже было 5 абортов, и на шестой я не смогла бы решиться. В то же время, он был женатый человек, жил в другом городе, а у меня на руках двое детей и если бы он отказался от меня и ребенка, я не смогла бы его родить… Счастье с ним казалось мне далекой недостижимой мечтой. А жизнь без него была мне и вовсе не нужна…

Любовь к Матвею оказалась для меня тяжелым испытанием. Я ведь поклялась тогда, когда мы расстались с Олегом, что больше уже никого и никогда не полюблю. И я твердо следовала своей клятве всю дальнейшую жизнь, даже несмотря на то, что мне очень хотелось кого-нибудь полюбить. Когда появился в моей жизни Матвей, и я поняла, что пропала, мой разум, который по совместительству выполнял роль моего внутреннего критика и постоянно высмеивал мои поиски любви, напомнил мне, что все мужики – «козлы», что мы и без них прекрасно живем и зачем нам все эти страдания и переживания, если от них только боль. Он сковывал меня по рукам и ногам, не давая мне отдаться во власть своих чувств. И вот теперь, когда плотину прорвало, разум тихонечко засел в уголке, наверное, осознавая, как он был не прав, и ничем не мог мне помочь…

Вы верите, что все, что нас окружает это плод наших внутренних мыслей и восприятия, что все, что мы имеем это всего лишь протекция нашего внутреннего я? Я не верила, но мне представилась возможность лично в этом убедиться.

Я все глубже уходила в глубины моего подсознания и тонкие миры. Мне нравилось в этих мирах – хотя там было страшновато, но все же таких глубоких осознаний бытия у меня никогда не было, хотя по самокопаниям я тоже та еще мастерица. В этих мирах я открыла для себя истину, что я едва ли не с рождения живу в депрессии и это состояние знакомое, привычное, родное… Но Боже, как же я устала от него. Я знала точно, что я не мазохистка, тогда почему – почему все это происходит? Почему раз за разом я погружаюсь в пучины мрака, из которого очень трудно, знаете ли, выбираться.