Чтение онлайн

Я стала не просто мониторить рынок труда Москвы, но и отправлять свое резюме на вакансии, которые мне подходили. Я рассуждала так – если меня пригласят на собеседование, то я договорюсь так, чтобы у меня было время прилететь на собеседование и желательно не на одно, а на несколько сразу. Как-то так. И уже через месяц после моей последней поездки в Москву я нашла вакансию, которая идеально мне подходила для старта – неполный рабочий день с возможностью перейти на удаленку со временем. Зарплату обещали небольшую, всего 15 тысяч рублей, но я была готова на все. Я справедливо рассудила, что и работу мне будет проще искать, если я уже буду в Москве.

Я не помню, как мы снова начали переписываться с Матвеем. Помню, что он написал мне, я ответила, и мы так и продолжали время от времени болтать ни о чем в скайпе. Как только я договорилась о собеседовании по вакансии, я написала Матвею и спросила у него, можно мне у него пожить две недели. Он согласился.

Денег на билет у меня не было, билет стоил пять тысяч рублей. Я попросила у своей сестры взаймы 7 тысяч, 5 из которых потратила на билет. И вот с двумя тысячами рублей в кармане 7 октября 2013 года я полетела в Москву – в свою новую жизнь.

Октябрь 2013

Сумка моя была внушительной, хотя я и взяла с собой не так много вещей и только осенние, но мне даже в голову не пришло попросить Матвея встретить меня в аэропорту. Напротив – я попросила одного из моих настойчивых «ухажеров» с сайта для содержанок встретить меня в аэропорту и отвезти к месту назначения. Родителям я сказала, что поехала на разведку и не знаю, как все сложится, и когда я вернусь. Я сказала, что может через месяц или два. Детям я сказала, что уезжаю в Москву работать. Я не говорила им надолго я еду или нет, просто я сама не знала. Я попросила дочь заботиться о брате и не оставлять его. Наверное, я уже тогда предчувствовала, как все сложится дальше. Да что там, я все это видела в те дни, когда находилась на грани между тьмой и светом. Я знала, что я не вернусь, дочь моя будет жить со своим отцом, а сын с моими родителями. И это будет навсегда… Однако, все предсказатели твердят в один голос, что судьбу можно изменить, сделав тот или иной выбор и тогда события дальнейшие изменятся. Забегая чуть вперед скажу, что мое «предсказание» сбылось наполовину.

Москва встретила меня пасмурной погодой. Меня встречал в аэропорту один из «претендентов», который очень долго в переписке уговаривал меня на встречу. Переписка с ним была забавной, но я особо его в расчет не брала, потому что он был на несколько лет моложе меня и я понимала, что он не из тех мужчин, которым нужна такая женщина как я – неуверенная, замороченная, вся в себе, зацикленная на своих внутренних проблемах и целях, которые поставила перед собой. Сергей оказался очень пафосным молодым человеком, который пытался что-то мне объяснить о том, какие люди в Москве и как надо относиться к жизни. Он рассчитывал, что мы «зарулим в лесок», но у меня совсем не возникло такого желания. Он отвез меня к дому Матвея и больше я о нем никогда не слышала.

Матвея дома не оказалось, Андрей был один. Я переоделась, оставила свои вещи и ушла на собеседование.

Место, в которое мне предстояло отправиться, находилось неподалеку – в нескольких трамвайных остановках от дома Матвея. Я заранее знала, что это где-то рядом, потому и зацепилась за эту возможность. Москву я не знала от слова совсем, сотовый мой телефон был допотопный – наполовину «кнопочный», наполовину сенсорный, и в нем не было всех этих штук, типа мессенджеров, карт и прочего. Поэтому искать какое-то место на другом конце Москвы мне было бы весьма непросто. Я и сейчас, отправляясь в незнакомое место в Москве, хожу туда исключительно по навигатору, что уж говорить про первые мои дни в Москве.

И вот я пришла. Огромное здание – то ли завод, то ли что-то в этом духе. Я позвонила женщине, которая назначила мне собеседование, она объяснила, как мне найти ее в этом огромном здании и вот я вхожу в кабинет. Большое помещение, несколько столов и никого. В смысле только одна эта женщина – Наталья, сидит за одним из столов, которых в этой комнате было как минимум шесть. Она объяснила, что все их сотрудники в основном работают на «удаленке», но сейчас они ищут контент-менеджера в штат на неполный рабочий день со ставкой пятнадцать тысяч рублей. «Пятнадцать, Карл!» – как говорит мой сын. Даже тогда для Москвы эти деньги были смехотворными, а «неполный» рабочий день оказался таким себе не очень-то и неполным – с 10 до 16 часов, с перерывом на обед. До сих пор не могу взять в толк, почему нельзя было сделать, к примеру, с 10 до 14 без всяких перерывов? Но тогда я была не в том положении, чтобы привередничать, мне любой ценой нужно было получить эту работу. Я надеялась, что у меня будет оставаться достаточно времени для того, чтобы найти что-то более подходящее и высокооплачиваемое. Тем более что Наталья упомянула, что со временем высока вероятность перехода полностью на удаленный формат работы – после того, как они окончательно убедятся, что человек им подходит. Что я им подойду, я не сомневалась ни секунды. Я уверила Наталью, что я лучшая кандидатура на эту должность, потому что любая система администрирования сайтом для меня не проблема, так как у меня огромный опыт работы в Интернете в принципе. Наталья опасалась, что мне будет сложно ориентироваться в их тематике и говорила, что они бы предпочли нанять на эту должность мужчину. И я понимаю ее опасения – они сотрудничали с компаниями, которые занимались производством и продажей различного электрооборудования. Я снова заверила ее, что проблем не будет – я по первому образованию инженер, а стало быть, сложные технические термины для меня не в новинку. Наше собеседование закончилось на том, что они примут решение в течение нескольких дней и мне перезвонят – мне оставалось только ждать.

Я пошла назад пешком. Зашла в офис сотового оператора и приобрела московскую сим-карту. Идти к Матвею не хотелось, я не знала, как он меня встретит, и попросту не знала, как мне себя с ним вести. Но и на улице я оставаться, конечно, не могла, поэтому сделав все дела, я зашла в магазин, купила что-то из продуктов, села в трамвай и поехала «домой».

Матвей был дома, когда я пришла. Особой радости мое появление у него не вызвало. Мы перекинулись парой реплик, и я пошла на кухню, готовить еду. Я приготовила паэлью и позвала ребят к столу. Они отказались. Я поела и села здесь же на кухне (чтобы никому не мешать) в свой малюсенький нетбук – искать заказы и зарабатывать деньги. Двух тысяч, которые были у меня на руках, надолго не хватит – это очевидно. Я чувствовала себя бедной родственницей, которую приютили из жалости, и вела себя соответственно – тихонько сидела и занималась своими делами, ни к кому не лезла с разговорами и не навязывала свое общество.

Вечером, тем не менее, я легла с ним в постель, отвернулась к стенке и думала, что мы так и уснем. Но нет. Через несколько минут он потянулся ко мне, и мое тело с готовностью откликнулось на его прикосновение. Боже! Я не управляла своим телом, когда он до меня дотрагивался! Это было очень странно. Как можно не быть хозяйкой собственному телу? Неужели все то, что произошло со мной чуть меньше года назад, ничему меня не научило? Почему я с готовностью принимаю его ласки? Я не могла ответить себе на эти вопросы. Только не сейчас. Сейчас я трепетала под его руками и губами, открывая ему свое тело и свою душу, и впуская его в себя снова и снова, тая в его руках и забывая обо всем на свете. Лишь позже, уже засыпая, я поняла, что он даже не целовал меня в губы…

Утром Матвей вел себя так, как будто ночью между нами ничего не было. Я придерживалась такой же тактики поведения. Выпив кофе, я снова села за компьютер – искать вакансии и заказы, обрабатывать те заказы, которые уже были.

Матвей пил. Пил он каждый день и довольно много. Я старалась не обращать на это внимания. Андрей тайком строил мне глазки. Я делала вид, что не замечаю. Положение мое, мягко говоря, было весьма странным – я вообще не понимала, как мне себя вести с Матвеем и что будет дальше. Все это меня ужасно тяготило, но в глубине души все-таки теплилась какая-то надежда, что вот сейчас, когда я рядом, может быть у него наконец-то «откроются» глаза. Но какое там, эти глаза усердно заливали спиртным с утра до вечера. Картина, надо сказать, не самая приятная.

Через три дня я позвонила Наталье – как мы и условились. Она сказала, что решение они еще не приняли, и попросила меня позвонить еще через пару дней. Я, конечно, не теряла времени даром, в том числе и в части поиска подходящего мужчины, который мог бы стать опорой для меня – по крайней мере, на первое время. Матвея я в этом смысле не рассматривала, и причин тому было несколько. Во-первых, и это, наверное, было самое главное, он смотрел на меня, как на пустое место. Во-вторых, моих душевных сил в тот момент не хватило бы, чтобы пытаться переломить ситуацию и попытаться построить с ним отношения. Да, что там – даже поговорить по душам я с ним не могла и не сказала ему, что приехала в Москву не на две недели по делам, а с расчетом остаться тут навсегда. Я вообще не знала, получится у меня тут остаться или нет, а потому не спешила никого посвящать в свои планы. Можно было бы, конечно, ему все рассказать и может даже попросить его о помощи. Но, откровенно говоря, просить его о помощи мне не хотелось. Не знаю почему. Мне хотелось перед ним выглядеть сильной, умной женщиной, которая может все – этакий супергерой в юбке, одним словом. Ну и, конечно, была еще и третья причина – он пил, пил каждый день, пил много. Не работал. Поэтому я не очень понимала, чем он может мне помочь, если у него самого положение весьма шаткое.

На исходе первой недели моего пребывания в Москве в один из вечеров я все-таки не выдержала, и чуть было не проговорилась ему. Мне было очень тоскливо. Мы с Матвеем занимались любовью почти каждый вечер – когда он был в состоянии ей заниматься. Но все это уже не доставляло мне такой радости, как прежде. Ощущение было такое, будто таким образом я «плачу» за то, что мне дали на время приют. Я не чувствовала от него никаких любовных флюидов, все было как-то… механически. Тяжелое напряжение, которое было раньше между нами, ушло, но на смену ему пришло не менее тяжелое безразличие. Я понимала, что ожидать чего-то другого от пьющего мужчины просто глупо.