Чтение онлайн

Самым печальным этому доказательством было так называемое Лондонское сражение обезьян в 1927 году в городском зоопарке, когда сорок самок переместили на «остров», заселенный ста самцами павианов. Последовавшие драки, убийства и изнасилования привели к гибели шестидесяти самцов и почти всех самок, в живых осталось лишь семь. Переходя от одного агрессора к другому, некоторые самки умерли от истощения и голода. Наблюдающие за павианами ученые пришли к выводу, что все эти животные — грубые сексуальные насильники, которые помимо соперников часто убивают и объекты своей страсти. И никто из этих ученых даже не задумался, каким образом павианы, обладая подобными суицидными повадками, продолжают существовать в условиях дикой природы.

Ведь таким же образом возможно составить похожее включение о сексуальных и социальных отношениях людей, если отправить сорок полногрудых хористок на остров с сотней отчаявшихся, давно лишенных свободы преступников.

Живущие на свободе в своих собственных обществах павианы большую часть времени вовсе не занимаются любовью и не ссорятся, они ухаживают друг за другом. Когда они перебирают другому шерсть и разминают спину, то не ищут паразитов или крупинки соли, чтобы полакомиться, как обычно утверждается. Они лишь «доставляют удовольствие» друг другу, ласково и дружески делая обезьяний массаж.

Как ни тривиально может показаться, но это обоюдное ухаживание играет жизненно важную роль в развитии непринужденных взаимоотношений внутри племени. Фактически это единственная форма проявления дружеского расположения между низшими и высшими слоями. Разумеется, тот, кто рангом ниже, ухаживает за высокопоставленным лицом дольше и тщательнее, но в ответ за ним тоже ухаживают, пусть даже и без энтузиазма.

Как бы неправдоподобно это ни звучало, самих павианов не очень-то беспокоят пышность и иерархические привилегии. Как и цивилизованные люди, которые подчиняются нанимателям, лендлордам, налоговым инспекторам, полицейским, магистрату, политикам, президентам, лордам и королям, павианы готовы пожертвовать личной свободой ради компании своих приятелей и защиты своего общества.

В этом и состоит мудрость Макако, и именно поэтому он до сих пор живет на земле.

СОКОМУТУ

Человек на рынке

Пигмеи леса Конго считают, что между шимпанзе и людьми существует лишь одно существенное различие. И суть не в том, что люди обладают речью. Бамбути утверждают, что шимпанзе разговаривает так же много и у них тоже имеется свой собственный язык. И не в наличии разума или способности рассуждать — шимпанзе умнее людей, кроме, разумеется, пигмеев. И не в умении создавать и пользоваться орудиями труда, смеяться, плакать, танцевать, поклоняться богу, быть совестливым и врать. Шимпанзе обладают всеми чертами, присущими человеку. Но одно различие между ними все-таки есть…

«У людей есть бали, — объясняют пигмеи. — Они держат его в хижинах и повсюду носят с собой. Они делают все, чтобы он не погиб. А без бали они перестанут быть людьми и превратятся в простых обезьян и шимпанзе».

«Бали» на языке пигмеев означает «огонь».

Огонь — отличительная черта человечества. Его боятся и избегают все животные, кроме человека. Огонь — это сердце и душа каждого лагеря пигмеев. На огромном костре посередине лагеря они варят в большом котле корни, клубни и траву; жарят на шампурах термитов и гусениц; на нем готовят и мясо, если оно есть. А прохладными лесными ночами вокруг жаркого и яркого пламени пигмеи танцуют или сидят и рассказывают всевозможные истории. В их хижинах тоже горит маленький дымный костер: он дарит им тепло и уют по ночам и в дождливую погоду. Пигмеи-кочевники разбивают новый лагерь каждые две-три недели, и каждый раз женщины сооружают новые хижины из сплетенных молодых деревцев и лиан. Крышу они делают из тростника и покрывают широкими листьями мангунгу. Но новый костер они не зажигают, потому что всегда носят с собой тлеющие угли от старого. Таким образом, один и тот же огонь кочует с места на место.

Некоторые отряды пигмеев, проживающие близ лесных опушек, научились у своих соседей-негров, как добывать огонь классическим способом: они с огромной скоростью вращают твердую палку из дерева («мужчину») в более мягком плоском куске дерева («женщине»). Но в чаще леса, там, где все еще сохраняется старый уклад жизни, у пигмеев нет палочек для добывания огня или чего-либо подобного. Они пользуются огнем, берегут и почитают его, но сами добывать не умеют. Из лагеря в лагерь они переносят вечный огонь, такой же вечный, как и тот, что горел долго еще после того, как человек вообще научился добывать огонь и совершенно забыл, зачем ему понадобилось его хранить. Такой же огонь горел в святынях Египта и Вавилона, Иудеи и Греции, Рима и первых христиан. Такой же огонь пылает и ныне на почитаемых могилах Неизвестного солдата и президента Джона Ф. Кеннеди.

Чтобы объяснить происхождение священного огня, греческие мифотворцы придумали героя Прометея, похитившего огонь с небес, — он зажег факел от солнечной пылающей колесницы. У пигмеев тоже есть миф со своим отважным героем. Как и Прометей, он тоже похитил огонь, но похитил его у шимпанзе.

Давным-давно, как повествует старая легенда пигмеев, у них огня не было. Им приходилось есть пищу сырой, а по ночам, скрючившись в своих хижинах, они тряслись от холода, страха и отчаяния. Они не могли танцевать — ведь костра, вокруг которого можно отплясывать, не было. И как-то раз один пигмей, гуляя по округе, наткнулся на деревню шимпанзе. Они разговаривали на языке людей, но были в сто крат умнее и цивилизованнее: строили огромные замысловатые хижины, сажали банановые рощи и каждый вечер танцевали вокруг горящего костра. И еще они были очень великодушными — радушно встретили пигмея, угостили бананами и пригласили посидеть у костра.

Когда пигмей вернулся домой, лагерь показался ему таким мрачным, мокрым и холодным, как никогда. И, вспомнив теплый, красивый огонь, он придумал отличный план. Он сделал себе из коры набедренную повязку и привязал к ней сзади длинный хвост. Затем вернулся к деревне шимпанзе, подождал, когда взрослые уйдут работать на банановые плантации, и подошел к детям, которые следили за костром. Увидев его хвост, маленькие шимпанзе стали смеяться над ним и обзывать макако, но он не рассердился. А стал любезно разговаривать с детьми, но при этом все ближе и ближе подтягивал свой хвост к пламени. Когда кончик хвоста загорелся, он во всю прыть понесся домой.

Позже, когда взрослые шимпанзе вернулись к себе и узнали, что произошло, они побежали к пигмеям. И увидели, что в каждой хижине горит красивый теплый костерок, а все пигмеи пляшут вокруг большого костра. «Почему ты украл наш огонь, а не купил его честно? Чем ты теперь заплатишь за него?» — спросили разъяренные шимпанзе. Но в ответ на них обрушился град пылающих головешек. Обожженные и перепуганные, в ужасе от того самого огня, который сами и создали, они кинулись в глубь леса, бросив свои хижины и плантации, и стали питаться дикими фруктами. И с той поры шимпанзе больше никогда не разговаривают с людьми, так как навсегда запомнили, какие они вероломные и коварные. Мало того: при виде человека шимпанзе тут же кидают ему в голову ветки, чтобы отомстить за тот град из пылающих головешек.

В легенде пигмеев очень ловко объясняется неумение шимпанзе пользоваться огнем и отмечается рудиментарная склонность приматов встречать чужаков с оружием. Но, что более важно, в ней выражено общее восприятие африканцами как шимпанзе, так и горилл. На всех лесных территориях, где обитают крупные человекообразные, ходят легенды, которые описывают их ум и изобретательность, злость и гнев к людям и естественное отчуждение от мира человека. Африканцы в человекообразных видят людей — представителей иного, но несомненно мудрого племени. И африканцам требуется понять, почему шимпанзе или горилла, столь похожие на людей, на самом деле к человеческому роду не принадлежат. И, несмотря на изобилие фантастических деталей, все местные легенды дают вполне точное объяснение: человекообразные так и не сумели достичь культурного уровня людей из-за своего образа жизни, который они привыкли вести в глубоком лесу — собственных Садах Эдема.

Африканцы, говорящие на суахили, называют шимпанзе словом, которое является точным определением их почти человеческого характера. Называют они его Сокомуту. Это слово, звучащее словно по-японски, буквально означает «человек на рынке». Такое название может показаться странным, так как местное население удостоило сим титулом лесных животных, которых видят крайне редко. Но дело в том, что они их слышат; а шимпанзе в состоянии устроить такой бедлам своими воплями, что весь лес прямо-таки содрогается от шума, чем и напоминает типичный африканский базар.