Чтение онлайн

У самцов шимпанзе никогда не отрастают огромные костяные гребни на черепе, как у самцов горилл, которые выглядят будто инопланетяне. У них не такие длинные клыки и отсутствуют гигантские костяные дуги над глазами, как у самцов горилл. Самцы Сокомуту, как и люди, лишь крупнее, сильнее и более грубой формы, чем самки. У этого вида обезьян резко не проявляется половой диморфизм, или «двувидность», присущая гориллам, орангутанам и павианам.

Шимпанзе, вне зависимости от пола, отличаются от горилл наличием маленьких коренных зубов, менее массивных челюстей и более упорядоченным строением тела, включая руки, которые в длину достигают уровня колен. Среди существующих ныне обезьян у них самые короткие и самые человекоподобные руки. А у азиатских гиббонов и орангутанов руки даже длиннее, чем у африканской гориллы, и поворачиваются в локтевых суставах.

Но, несмотря на свои не столь длинные руки, шимпанзе гораздо искуснее и отважнее скачут по веткам, чем орангутаны. «Лесной человек» Малайзии редко качается на ветках, он медленно перетаскивает себя с одной ветки на другую, осторожно и по очереди высвобождая одну руку или ногу. Он похож на унылого, луноликого старичка, которому приказали сократиться, и поэтому в своем лиственном гимнастическом зале он выполняет упражнения с заторможенным и покорным видом.

Сокомуту предпочитает «возвышенный стиль» лучшего прыгуна по деревьям в мире человекоподобных обезьян — быстрого как молния, необычайно отважного гиббона. Как и гиббон, шимпанзе может носиться по веткам, цепляясь за них всеми лапами поочередно, но скорости или грации двадцатифунтового гиббона ему не достигнуть. Как известно, гиббон в состоянии пронеслись в воздухе сорок футов и при этом поймать на ходу птицу. Максимальный прыжок Сокомуту вполовину короче, поэтому птицам беспокоиться нечего, но зато он обладает таким вулканическим темпераментом, что все остальное по сравнению с этим ничто.

Когда шимпанзе спускается на землю, что частенько и делает, то ищет упавшие фрукты и пальмовые орехи, разоряет термитные гнезда, чтобы разнообразить свое меню, или собирает вкусные плоды с низкорослых кустарников и трав. Особенно он любит Amomum, вид семейства имбиря, с плодов которого предварительно снимает красную кожицу. Еще он крадет бананы, ананасы, папайю и другие деликатесы с возделанных полей и плантаций, носясь по ним с необычайным проворством (его ноги и руки еще менее приспособлены к ходьбе, чем у гориллы, но ему не требуется таскать на себе столь огромный вес). Обычно шимпанзе передвигается на четвереньках, опираясь на мозолистые пальцевые суставы и ноги с пальцами, загнутыми вниз, но иногда, правда очень недолго, он в состоянии идти почти прямо, откинув назад голову и сложив позади руки для равновесия.

Кисти рук не столь похожи формой на человеческие и не такие пропорциональные, как у обитающих на земле макак или павианов-бабуинов. У Сокомуту короткие большие пальцы, удлиненные ладони и худые пальцы прыгуна по веткам, он руками цепляется и раскачивается. Сокомуту не в состоянии соединить вместе свои большой и указательный пальцы, но зато он использует свои столь специфические руки с такими мастерством и сообразительностью, которые не свойственны обычным обезьянам. Благодаря своему мозгу, самому крупному и с большим количеством извилин среди человекоподобных обезьян, шимпанзе лучше всех пользуется своими пальцами, способен быть очень внимательным, хорошо запоминает, отлично рассуждает и концентрируется.

У Сокомуту, обитающего в естественных условиях, мало возможностей продемонстрировать свой скрытый талант в умении пользоваться орудиями труда. Он угрожает и кидается ветками, в крайнем случае швырнет камень. Камень он использует и для чистки фруктов с твердой кожурой, а листья употребляет в качестве ткани или туалетной бумаги. Однажды, во время сильного ливня в Итури, мне удалось очень удивить шимпанзе, который сидел на земле, прикрыв себе голову огромным листом мангунгу. Он выглядел необычайно смешно, но я был без шляпы, а дождь лил мне прямиком в уши. По дозреваю, что я оказался не первым человеком, который начал подражать шимпанзе.

Мои друзья пигмеи утверждали, что видали, как чеко — так они называют шимпанзе леса Итури — «ковыряется» в термитнике. Сам я ни разу этого не видел и поэтому никак не мог понять, о чем идет речь. Но вот в 1960 году Джейн Гудолл сфотографировала в охотничьем резервате Гомбе-Стрим в Танзании шимпанзе, который «удил термитов». Шимпанзе опускают в термитник травяные стебли или палочки, которые для этих целей делают специально, затем вытаскивают импровизированную «удочку» наружу и губами собирают с нее насекомых. Как заметила мисс Гудолл, они не только пользуются орудиями труда, но и создают их.

Шимпанзе, содержащиеся в зоопарках, цирках, частных домах и исследовательских лабораториях, пользуются огромным количеством орудий труда: они научились работать молотком и гвоздями, отвертками, пилами и клещами; есть вилками и ложками и пить из чашек или стаканов; водить трехколесные велосипеды и обычные мотоциклы, автомобили и даже тракторы; выстукивать свои имена на пишущих машинках; набирать номера телефонов и включать телевизоры. На авиабазе Холломан в Нью-Мехико они научились работать на простейшем космическом оборудовании так же хорошо, как и играть в крестики-нолики на электронной доске. Шимпанзе нажимают определенные кнопки на доске, на которой высвечиваются квадратики с X и О, и порой выигрывают у людей. Другие Сокомуту, которые обитают в менее научном мире, берут в руки священные орудия искусства.

У меня была маленькая шимпанзе Софи, которая обожала дурачиться с цветными мелками и альбомом для раскрашивания. Но этим она не ограничивалась: иногда она жевала страницы. А более амбициозные представители ее племени даже создали «подлинные шедевры». У зоолога Десмонда Морриса был молодой самец шимпанзе Конго, который любил добавлять к образцам с вертикальными линиями широкие горизонтальные полосы, и Моррис утверждал, что художники-обезьяны обладают элементарным осмыслением композиции, индивидуальным стилем и большим желанием рисовать. А художественные критики находят у них необыкновенный талант: в 1964 году выставка работ современного художника Пьера Брассау вызвала положительный отзыв критиков. Они даже представить себе не могли, что мсье Брассау на самом деле шимпанзе, по кличке Пьер, который сидел перед мольбертом с кистью и мастихином в шведском зоопарке.

Прежде чем было обнаружено, кем на самом деле является Пьер, он успел продать несколько своих полотен. Мне неизвестно, потребовали ли покупатели деньги обратно, но эти суммы следовало бы сохранить для «фруктового фонда»: темпераментный художник, как говорят, съедал во время своего творческого процесса банан в минуту. А в Швеции бананы на деревьях не растут. Что же касается картин Пьера, их манера была несколько беспорядочной и детской, но они обладали той же оригинальностью, как и многочисленные художественные творения в стиле поп, оп и жоп. Возможно, я покажусь чересчур категоричным в своих суждениях, но я скорее приобрету оригинал Брассау, чем второсортную консервную банку «Кэмпбелл», гигантский резиновый гамбургер или расчлененный автомобиль с эротическим задним сиденьем.

Содержащиеся в неволе шимпанзе тоже пытаются применить свои таланты, правда, в ином, более досадном, виде искусства, по крайней мере, по мнению их хозяев. В мире животных существуют просто мастера искусства побега — этакое племя ухающих Гудини, которые каждую клетку воспринимают как оскорбление достоинства и вызов их оригинальному мышлению. И суть не в том, что они жаждут вырваться на свободу, так как обычно животное в неволе считает свою клетку личным территориальным владением и совершенно не доверяет неизвестности, которая простирается за пределами этих владений. Многие из них отнюдь не стремятся покинуть свою тюрьму, и их даже приходится выволакивать наружу силком. Но умницы шимпанзе очень чувствительны — они грустят, обижаются и становятся беспокойными. И еще они крайне любопытны, их больше занимает сам процесс освобождения, чем результат.

Для того чтобы сбежать, шимпанзе может часами раскручивать проволочную сетку, причем с воистину человеческими упорством и терпением. Чтобы раздвинуть сетку, он может воспользоваться палкой или любым предметом, напоминающим рычаг, в общем, всем, что попадет в руки. Мало того, он даже может попытаться снять замок. Подобно обитающему в лесах Сокомуту, который пользуется прутиком для ужения термитов, шимпанзе в клетке раскачивает взад-вперед часть проволочной сетки до тех пор, пока от нее не отломится кусочек. Затем этот кусочек он скручивает и засовывает в замок. И если замок простой, Сокомуту открывает его.