Чтение онлайн

Устраивались публичные судилища — людей, в том числе пожилых, ставили на колени и подвергали многочасовым обличениям — в первую очередь в измене делу революции и стремлении вернуть страну на буржуазный путь, а потом и в прочих каких угодно преступлениях. Напяливали им на головы шутовские колпаки, вешали на шею хулительные плакаты, оплевывали, избивали, водили по улицам среди беснующихся толп (зачатую студенты не отказывали себе в удовольствии свести счеты с нелюбимыми преподавателями). В качестве собственно культурной программы грандиозного мероприятия громились монастыри и храмы, запылали костры из книг «буржуазных» авторов, в том числе классиков мировой литературы. Повсюду реяли красные флаги, бросались в глаза будоражащие душу призывы. Двигались многотысячные демонстрации — возможно, на разгром очередного «буржуазного штаба». Отряды хунвэйбинов получили возможность бесплатно разъезжать по всей стране — распространять революцию вширь.

Особенностью происходящих событий было то, что методы противника зачастую заимствовали и главные объекты атаки — партийные руководители из числа «идущих по капиталистическому пути». В глубине души они вряд ли отчетливо осознавали, что же это такое творится вокруг и накатывается на них беспощадной волной: они сами не раз произносили лозунги подобные тем, что видели теперь над головами хунвэйбинов; они могли недолюбливать Мао, но никогда и ничего не злоумышляли против него. Поэтому они сами с чистой совестью обращались к молодежи с эффектными призывами и создавали «рабочие группы» для организации собственных отрядов хунвэйбинов — и на улицах начались кровавые побоища враждебных толп «красных охранников», после которых на мостовой оставались сотни, а то и тысячи убитых и раненных. Но у прагматиков не было шансов на успех. Самое большое, чего они могли добиться — это вывести на время из-под удара некоторые партийные комитеты: «рабочие группы» докладывали наверх об успешном проведении хунвэйбиновской операции — выполнение которой на самом деле саботировали. Но вскоре деятельность «саботажников» была пресечена отрядами, направляемыми Цзян Цин.

У всего этого кажущегося хаоса на самом деле был очень жесткий каркас — армия. Она тоже в большинстве своем была захвачена порывом Культурной революции, она готова была в огонь и в воду за Председателя Мао — но она любила порядок, и поддержание порядка (пусть своеобразного) было поставлено ей в задачу. К группам из 20–30 хунвэйбинов приставлялись военные инструкторы, которые обучали подопечных организованным действиям и руководили ими. Использовались армейские пункты связи, типографии, транспаранты и прочее.

В августе 1966 г. прошел очередной пленум ЦК КПК. Многие из тех, кому по статусу положено было на нем присутствовать, уже не могли этого сделать — они были ошельмованы и репрессированы, и их место заняли «представители массовых революционных организаций». С отчетным докладом выступил Лю Шаоци — и явно не встретил поддержки подавляющего большинства собравшихся. Мао Цзэдун по-хунвэйбински вывесил дацзыбао, озаглавленное «Открыть огонь по штабам». Имя главного штабиста названо не было, но в этом и не было никакой необходимости.

«Культурная революция» получила полное одобрение, «идеи Мао» вновь были восстановлены в правах в качестве идеологической платформы партии. Лю Шаоци, Чжоу Эньлай, Чжу Дэ, Чэнь Юнь утратили посты заместителей председателя КПК, и Мао Цзэдун и его сторонники обрели неограниченную власть над партией.

В ближайшие недели улицы и площади Пекина наводнили хунвэйбины, съехавшиеся со всех концов страны. Суммарная численность теснящихся на грандиозных митингах толп оценивалась в 10 миллионов человек. Выступая перед ними, Мао Цзэдун заявил: «Я решительно поддерживаю вас!».

В конце года к хунвэйбинам подоспело подкрепление из рабочей молодежи: на предприятиях стали создаваться отряды цзаофаней — «бунтарей». Но тогда же и даже раньше стали появляться отряды «красной гвардии», организуемые по инициативе местного партийного руководства и советских властей. Развернулось отчасти оппозиционное движение «экономизма»: рабочие делегаты приезжали в Пекин и требовали восстановления нормального производственного процесса, своевременной выплаты зарплаты и т. д.

Декабрьской ночью хунвэйбины арестовали бывшего пекинского секретаря Пэн Чжэня — его вытащили из постели, бросили в кузов грузовика и увезли. По приказу Цзян Цин был создан «специальный полк по поимке Пэн Дэхуая» — его стараниями опального маршала захватили в Сычуани и доставили в Пекин.

Расправа над Лю Шаоци и Дэн Сяопином долгое время откладывалась. Только 5 августа 1967 г. (в годовщину вывешивания Мао Цзэдуном дацзыбао «Открыть огонь по штабам») было сочтено, что митинговых проклятий в их адрес извергнуто уже достаточно, и состоялись «судебные процессы». Председатель КНР Лю Шаоци, стоя на коленях в одном нижнем белье, на глазах жены и детей, подвергался издевательствам хунвэйбинов: они пинали его руками и ногами, а особо идейные били цитатниками по голове. Приговоры содержали длительные сроки тюремного заключения — но за жизнь осужденных не мог поручиться никто.

В январе 1967 г. Мао Цзэдун и его сподвижники решили, что настала пора заняться коренной реорганизацией государственного устройства. Начало было положено в Шанхае. Мероприятие было обставлено как «захват власти». Осуществлявшими его отрядами хувэйбинов и цзаофаней руководил выдвиженец группы Мао Цзэдуна — молодой рабочий местной текстильной фабрики Ван Хунвэнь. Пользуясь поддержкой армии, они последовательно вытеснили отряды «красной гвардии», подчиняющиеся местным партийным организациям, из административных зданий, редакций газет, а затем, преодолев упорное сопротивление, захватили здание городского комитета КПК. Эта схема «захвата власти» была воспроизведена в провинциальных и уездных центрах по всей стране.

Охваченные революционной романтикой, творцы культурной революции объявили это деяние подобным установлению Парижской коммуны. Но пока происходящее больше напоминало воцарение анархии — отряды победивших бунтарей оспаривали друг у друга первенство и вступали в междоусобные схватки, а все органы охраны правопорядка бездействовали. Только направляемые Линь Бяо армейские части выступали какой-то организующей силой. Тогда вместо подобий Парижской коммуны решено было создавать ревкомы. Задача обеспечить в этих новых органах власти широкое народное представительство не ставилась. Они формировались на основе принципа «соединения трех сторон»: военных (которые представляли собой главную организующую силу), «революционных левых группировок» — хунвэйбинов и цзаофаней, и уцелевших работников партийных и государственных органов.

Ревкомы призваны были заменить все прежние властные структуры на местах — включая партийные комитеты. Из органов КПК остались только самые высшие — политбюро и ЦК, остальные растворились в ревкомах.

Но этот процесс удалось завершить только к осени 1968 г., потому что во многих местах ход событий принял оборот, несколько неожиданный для вождей Культурной революции.

Сначала, в феврале 1967 г. собравшаяся в Пекине группа руководителей КПК выразила протест против продолжения Культурной революции, заявив, что оно приведет только к развалу партии и экономическому хаосу. Члены «Группы по делам Культурной революции» были обвинены в авантюризме. Прозвучало требование реабилитации Дэн Сяопина, Лю Шаоци и их сторонников. Но этот эпизод, названный впоследствии «февральским противоречием», привел только к усилению репрессий против партийных работников всех уровней, причем отнюдь не только тех, кого можно было отнести к прагматикам — под удар попадали и те, кто просто чем-то не угодил активистам Культурной революции. Стала еще интенсивней вестись психо-идеологическая обработка кадров — в форме критики, самокритики и публичных покаяний.

Но оппозиции удавалось осуществить и более действенные акции. Во многих провинциях был применен стратегический принцип самого Мао Цзэдуна: «деревня окружает город». Создавались вооруженные крестьянские отряды, которые прибывали в города на подмогу местным властям — для наведения долгожданного порядка. Зачастую они действовали в контакте с командирами расположенных там частей НОАК, которые привычно находились в тесных, иногда дружеских отношениях с городским начальством — оказавшимся теперь в опасном положении.