Чтение онлайн

— Я все думаю, где бы удобнее вести переговоры между американцами и нашими посредниками, которых я назначу сегодня же.

Джонатан осмелился высказать мнение о крайней необходимости отправиться в Вампу.

— Я отплываю в Кантон по личным делам и чтобы дать возможность жене и детям посетить могилу ее отца.

Императора Даогуан радостно потер ладони, показывая, что очень доволен.

— Великолепно! Пусть американцев разместят во дворце императорского наместника и обращаются с ними с уважением и вниманием, достойным пославшего их американского президента. Я проинструктирую моих посланников под страхом смерти — заключить договор, выгодный для обоих народов!

Джонатан почувствовал облегчение. Лайцзе-лу также обрадовалась, хотя другого она и не ждала. Однако оставалось несколько других вопросов, которые предстояло еще уладить.

— Ву-лин, которая добровольно вызвалась служить переводчицей, все еще ждет беседы.

Император проявил нетерпение.

— Почему бы тебе самой не встретиться и не поговорить с девушкой? — спросил он сестру. — Весь день я даю аудиенции и мне нужно подышать свежим воздухом и дать отдохнуть голове.

Ань Мень знала, что его решение может измениться, если он задержится дольше, поэтому жестом отпустила его. Он поднялся с места и вновь, не глядя на Рейкхеллов, удалился.

Будь это официальный прием, подданные должны были бы пасть ниц на пол при его уходе, то же самое ожидалось и от иностранцев. Однако уловка, будто он отсутствовал, соблюдалась до конца, так что ни Джонатан, ни Лайцзе-лу не подали виду, будто заметили как император покинул зал.

Позвали Ву-лин, и пока ожидали ее появления, Лайцзе-лу отвечала на многочисленные вопросы принцессы о детях и своей жизни в Америке.

— Завидую твоему счастью и свободе, — сказала Ань Мень, — но у тебя под глазами глубокие тени. Ты нездорова?

— Так, ничего, — поспешно ответила Лайцзе-лу.

Муж счел должным поправить ее.

— У нее редкая болезнь, которую ни один врач не в силах вылечить, — ответил Джонатан. — Они не могут сказать, одолеет ли ее болезнь, или же верх одержит Лайцзе-лу.

— Сегодня же пришлю к тебе императорских врачей, — сказала Ань Мень, — они осмотрят тебя. Наша медицина, возможно, не столь развита как западная, но в некоторых аспектах наши врачи обладают большими познаниями.

Лайцзе-лу пыталась было возразить.

— Я очень признателен Вашему Высочеству, — вмешался Джонатан, пресекая возражения жены.

— Они придут в ваш гостевой дом через час, — пообещала Ань Мень.

Дверь отворилась, и в комнату вошла застенчивая Ву-лин.

— Ваше Высочество, — сказала Лайцзе-лу, — позвольте мне представить Ву-лин, которая раньше жила в Кантоне.

Понимая, что находится в присутствии сестры императора Ву-лин сделала кэтоу.

— Поднимись, дитя мое, и позволь взглянуть на тебя, — проговорила Ань Мень, непринужденно переходя на кантонский диалект. — Полагаю, нам придется очень часто видеться друг с другом, пока ты будешь переводить множество книг, поэтому на будущее, пожалуйста, оставь кэтоу для официальных церемоний.

Трепеща всей душой девушка поднялась на ноги.

Ань Мень оглядела ее критически.

— Хорошенькая, — сказала она Лайцзе-лу. — Пожалуй слишком хорошенькая для ее же собственного блага и достаточно молода, чтобы вызвать интерес у каждого дворцового развратника. Хорошо, дитя мое, мы примем соответствующие меры предосторожности. Твоя гостиная и спальня будут здесь же, на моей половине. Настаиваю, чтобы ты приходила ко мне со всеми своими личными проблемами, сколь ничтожными они бы тебе ни казались, а я дам знать, что взяла тебя под свою личную опеку. Это заставит всех этих развратников держаться от тебя на почтительном расстоянии. Ты добровольно оставила свободную жизнь на Западе, чтобы служить родной земле, поэтому мне никогда не удастся сполна воздать тебе должное. Есть ли у тебя пожелания, которые я могла бы исполнить в первую очередь?

Ву-лин глубоко вздохнула.

— Когда я уезжала на Запад, моя бабушка еще была жива. Ваше Высочество, я не знаю жива ли она теперь.

— Напиши мне ее имя и адрес. Если она жива, ее привезут сюда. Тебе предоставят средства, которые позволят устроить ее до конца ее дней.

Слезы благодарности выступили на глазах девушки.

— Мы не позволяем себе ничего подобного, — сказала принцесса. — Привыкай к жизни привилегированного члена императорского дома.

Ву-лин быстро заморгала, стараясь избавиться от слез и пытаясь принять деловой вид принялась обсуждать свои обязанности.

Тем временем император Даогуан вышел в сад и неторопливо прогуливался по дорожкам. Казалось, он глубоко погрузился в размышления, и хотя многие ожидали от него решений по самым неотложным вопросам, никто не осмеливался тревожить его. Часто пылевые бури, налетавшие со стороны Монголии, окрашивали небо над Пекином в мрачно-серые тона, но сегодня ярко светило солнце, и Небесный император брел без всякой цели, наслаждаясь теплом его лучей.

Внимание императора привлекли детские голоса и лай собаки, доносившиеся с противоположной стороны высокой массивной стены. Поддавшись порыву, он открыл тяжелую дверь и незаметно проскользнул в сад гостевого дома.

Два мальчика — один белый, а другой евразиец — и совсем маленькая девочка, также евразийского происхождения, играли в прятки, а счастливо лаявшая собака носилась следом за ними, скорее выдавая прятавшихся, чем помогая им укрыться. Очевидно, перед ним были сын и дочь Рейкхеллов и сын его партнера и кузена. Император очень удивился, услышав, что они кричали на мандаринском наречии. Он устроился на каменной скамейке и принялся наблюдать за детьми.

Постепенно дети заметили присутствие спокойного джентльмена средних лет. Прекратив игру, они нерешительно приблизились.

Он улыбнулся и жестом подозвал их ближе, однако собака угрожающе зарычала.

Джулиан обратился к псу на кантонском наречии:

— Веди себя прилично, Хэрмони! — скомандовал он, и пес успокоился.

Приблизившись к незнакомому человеку, мальчик обратился к нему на мандаринском наречии:

— Пожалуйста, извините нашего пса, сэр. Это не означает, что он плохо воспитан, просто он считает своей обязанностью защищать нас от незнакомых людей.

— Он так и должен действовать.

Император Даогуан похлопал по каменной скамейке, приглашая детей присесть рядом с собой.

— Ты отлично говоришь на мандаринском наречии и кантонском наречии.

— Отец и мать считают, что нужно говорить на языке той страны, в которую ты отправляешься, — веско ответил Джулиан.

— Мой отец тоже так думает, — сказал Дэвид. — Кроме того, это моя вторая родина.

— Джейд тоже, — пролепетала девчушка, вставая на колени на скамью рядом с императором.

— А, — проговорил абсолютный правитель самого огромного народа на свете. — Поэтому ты считаешь себя частично китайцем?