Чтение онлайн

Ей льстил интерес, который он проявлял к ней, и она достаточно трезво смотрела на жизнь, чтобы понимать, что брак с ним имеет множество преимуществ. Она бедна, и до переезда в дом Рейкхеллов ей приходилось бороться за существование на ту небольшую пенсию, которую она получала от компании за погибшего мужа, а также на те деньги, которые получала за воспитание Дэвида. Чарльз же был сказочно богат и с каждым месяцем становился все богаче. Если она станет его женой, то заботы о деньгах и хлебе насущном для нее кончатся навсегда. Наконец настанет день, когда он унаследует от отца титул баронета, и хотя социальные амбиции Руфи отличались крайней умеренностью, тем не менее она не отрицала, что не возражает, чтобы о ней говорили как о леди Бойнтон.

Руфь доводилось встречаться с родителями Чарльза во время их многократных приездов в Новую Англию, и поэтому не без оснований полагала, что сможет поладить с его матерью. Джессика вышла из семьи Рейкхеллов, в конце концов, поэтому не задирала нос и отличалась реалистичным, исключавшим глупости, подходом к жизни. Сэр Алан, с другой стороны, представлял для нее что-то вроде загадки, она никогда не могла сообразить, что он скажет в следующий момент, поэтому Руфи было трудно беседовать с ним.

Вне всякого сомнения, как жена Чарльза, она справится со всеми домашними обязанностями, а вот примут ли ее в свой круг в Англии его друзья-аристократы, этого она никак не могла предсказать. Руфь ничего не знала о высшем классе Англии, поэтому присущая ей прагматическая жилка заставила Руфь отложить этот вопрос в сторону и не ломать зря голову над проблемами, о которых у нее не было определенного представления.

Возможно наиболее по-настоящему важной причиной, побуждавшей Руфь принять предложение Чарльза, являлось ее отношение к Дэвиду, которое в случае брака приобретало прочную и постоянную основу. Она любила малыша, который называл ее мамой и очень нуждался в ней, для нее же сама мысль о разлуке с ребенком была нестерпимой.

«Может быть большая ошибка, — думала Руфь, — так полагаться на мнение Ву-лин». Здравый смысл советовал прекратить строить воздушные замки и воспринимать каждый день, проведенный с Чарльзом, таким как он есть и не пытаться заглянуть в будущее.

Однажды, недели три спустя после приезда в Новую Англию, Чарльз пригласил Руфь поужинать в ресторане «Вотэфрант» — единственном, который в Нью-Лондоне посещали состоятельные люди.

— Разумеется, мы дождемся, пока Дэвид и Джулиан отправятся спать, — заверил ее Чарльз.

Интуиция подсказывала Руфи, что в этот вечер Чарльз сделает ей предложение; внезапно нахлынувшее воспоминание о Джонатане заставило ее заколебаться и спешно искать причину для отказа.

— Нехорошо оставлять мистера Рейкхелла, — вымолвила Руфь.

Глядя на нее, Чарльз улыбнулся.

— Ошибаешься, дядя Джеримайя занят подготовкой ежегодного доклада для американских акционеров, так что он обрадуется возможности провести вечер за работой. Я уже поговорил с ним на эту тему, и он сказал, что наш выход будет удобен для всех.

— О… — Ее лишили оснований для оправданного возражения, и теперь было нелюбезно отказываться.

В этот вечер она надела темное платье из тафты со скромным вырезом и широкой юбкой, которое не надевала с того самого вечера, когда Эдмунд не вернулся домой из плавания. Ву-лин настояла на том, чтобы та подкрасила губы помадой. Затем юная девушка принялась за дело и наложила тени вокруг глаз, отчего они стали выглядеть просто огромными.

Даже Дэвид заметил перемены во внешности Руфи, когда он и Джулиан увидели ее за ужином.

— Мама красивая, — громогласно заявил он.

Чарльз одобрительно кивнул.

— Ты прав, сынок, и ты очень наблюдательный. Она действительно очень красивая.

Руфь почувствовала, как под тонким слоем рисовой пудры у нее начало гореть лицо.

Чарльз повез Руфь в ресторан в экипаже Рейкхеллов. Только раз в своей жизни ей довелось побывать в этом ресторане и теперь она была полна решимости не упустить ни малейшей мелочи. Однако блюда, которые, как она полагала, должны были быть самыми лучшими среди всех подобных заведений от Нью-Хейвена до Провиденса, показались ей совершенно безвкусными.

Чарльз изо всех сил старался произвести впечатление на Руфь, веселил ее анекдотами про Толстого Голландца и других странных людей, с которыми ему доводилось встречаться во время своих плаваний. И лишь перед самым уходом из ресторана он тихо произнес:

— Я собираюсь вернуться в Англию в ближайшем будущем.

Руфь невольно подумала, уж не подвела ли ее интуиция относительно предложения о женитьбе. Может быть, пригласив на этот неожиданный ужин, Чарльз хотел отблагодарить ее за все, что она сделала для Дэвида.

Всю дорогу домой в экипаже она молчала, и едва заметно кивнула, когда Чарльз предложил прогуляться по берегу Темзы. Вечер выдался теплым, поэтому Руфь сняла накидку из темной шерстяной ткани, которую Чарльз галантно взял у нее из рук и понес сам. Когда они подошли к огромному плоскому валуну, Чарльз помог ей сесть и устроился возле нее. Луна в три четверти сияла на усеянном звездами небе, отбрасывая серебряное отражение на поверхность воды, создавая романтическое настроение. Руфь ненавидела себя за то, что именно в эти мгновения вспомнила о том, что и Джонатан вместе с Луизой был на этом же берегу в ночь, приведшую к рождению Джулиана.

Без всякого вступления Чарльз подробно рассказал Руфи о своих отношениях с Элис Вонг, о том, как пожертвовав своей жизнью, она спасла его от нападения неизвестных бандитов и как потом он узнал, что у него есть сын, который живет с бабушкой Элис и ее двоюродной сестрой в крошечном домике в Кантоне.

— Я привез Дэвида и Ву-лин с собой, а остальное тебе известно, — сказал Чарльз.

Глубоко потрясенная рассказом Чарльза, Руфь смогла лишь спросить:

— Для чего ты рассказал мне все это?

— Потому что хочу, чтобы ты знала, — тихо проговорил он. — Теперь я скажу тебе остальное. Я хочу забрать Дэвида и Ву-лин с собой в Лондон.

Руфь не могла скрыть охватившего ее волнения, Чарльз нежно взял ее за руку. Она хотела было отстранить руку, но присущая ей природная интуиция остановила ее.

— Мне очень хочется, чтобы ты поехала с нами, — проговорил он.

— Уверена, в Англии найдется немало опытных гувернанток, — ответила Руфь, — кроме того, Джонатан оставил мне на попечение Джулиана.