Чтение онлайн

— Делайте все, что нужно, святой отец.

Священник повернулся к Хен-хо и перечислил, что ему понадобится для операции. Однако она не сделала ни единого движения, пока Джонатан не приказал ей повиноваться указаниям священника.

— Наши злейшие враги — невежество и суеверие, — сказал отец ЛаРош, переходя на английский, когда девушка вышла из комнаты, — Китай — страна контрастов. Нет людей более цивилизованных, чем представители высшего класса, которые унаследовали мудрость и вкусы своих предшественников, и нет более несчастных и забитых созданий, чем бедняки.

— Значит вы оправдываете тот путь, который Британия — а теперь и Франция тоже — избрали для того, чтобы вынудить Китай распахнуть свои двери?

— Я — нет, — с чувством ответил священник. — Я отказываюсь подписываться под тем, что говорят многие из моих коллег: «Только Христос спасет Китай от опиума, но только война способна открыть двери Китая для Христа». Перемены могут быть только в том случае, когда народ сам потребует их. Народ должен по-настоящему захотеть научиться читать и писать. Люди должны соответствовать своим собственным желаниям.

Хен-хо вернулась с деревянным бруском толщиной приблизительно в два фута, который сама грубо обтесала. Священник продемонстрировал бесконечное терпение, объясняя девушке что и зачем он намерен сделать, однако подозрительность не оставляла ее.

— Если я закричу, не обращай внимания, — сказал ей Джонатан, затем объяснил ей процедуру словами, которые должны были ее успокоить. — Мой друг собирается выжечь огнем злых духов, которые поселились в моем теле. После этого я опять стану сильным.

Наконец она поняла, и ее враждебность уменьшилась.

Отец ЛаРош пододвинул жаровню ближе к кровати больного, вынул нож из-за пояса, и положил его прямо на раскаленные до красна угли. Прошло несколько минут, прежде чем раскалившееся лезвие начало мерцать красноватым цветом.

— Готовься, — сказал отец ЛаРош, — тебе придется нелегко.

Джонатан закусил зубами кусок дерева и приготовился. Священник прочел молитву, обмотал рукоятку ножа куском материи, затем приложил лезвие к открытой ране.

Хоть Джонатан и думал, что приготовился, боль оказалась страшнее любой, которую ему приходилось испытывать до сих пор. Ослепляющая и всепоглощающая боль пронзила все его существо, он весь покрылся потом. Но он не проронил ни звука, опасаясь, что Хен-хо набросится на его избавителя.

Запах горящей плоти наполнил комнату. Джонатан почувствовал, как померк окружающий его мир, ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Однако операция подошла к концу. Отец ЛаРош очистил нож, вновь положив его поверх углей.

Джонатан продолжал мучительно страдать, но мало-помалу боль начала утихать. Хен-хо вытерла ему глаза и лицо куском влажной холодной материи.

— Это должно избавить тебя от инфекции, сын мой. Боюсь однако, шрам останется до конца твоих дней. Ты держался с большим мужеством.

— Вы тоже, святой отец, — пробормотал Джонатан.

Рана сильно болела, и отец ЛаРош решил остаться на ночь.

Когда наступило утро, тело Джонатана по-прежнему горело и саднило, но чувствовал он себя гораздо лучше, чем в те минуты, когда пришел в себя в этом деревенском доме.

Удовлетворенный отец ЛаРош пришел попрощаться с ним.

— Ты даже не представляешь, как сильно я избаловался у тебя, — проговорил он. — Я спал на настоящей кровати, ел замечательную пищу, которую мне приготовили твои домочадцы. Мне не забыть своего пребывания здесь.

— А я не забуду вас, святой отец. Вы спасли мне жизнь.

— Нет, сын мой, — спокойно упрекнул его священник. — Только один Господь вправе даровать жизнь и забирать ее обратно. И если я оказался инструментом в его руках, в таком случае я доволен.

— Наверное я могу как-то отблагодарить и продемонстрировать вам свою признательность, святой отец, — сказал Джонатан. — У меня нет денежных средств, но вы можете остаться и устроить здесь свою штаб-квартиру.

— Спасибо, но тут меня одолеет праздность и начнет искушать соблазн хотя бы на время оставить свою работу. Поминай меня в своих молитвах, сын мой, так же как я стану поминать тебя в своих. И пусть у тебя все будет хорошо.

Отец ЛаРош благословил Джонатана и быстро вышел из комнаты.

Джонатан больше никогда не встречался с ним, ничего не слышал о нем и не знал, как сложилась его судьба.

Всего лишь два дня спустя, незадолго до захода солнца отец ЛаРош прибыл вглубь страны в небольшой городок. Скрываясь от грозы и проливного дождя, он спрятался в местном храме-пагоде, который использовали и буддисты, и даосы. Ливень продолжался всю ночь, он настолько устал, что проспал до позднего утра, когда буря давно закончилась.

Жители не знали, чем он занимался, но даже если бы и знали, то до этого им не было никакого дела. Им было достаточно того, что он «заморский дьявол», который появился неизвестно откуда и осквернил их храм, уснув в нем. Слух быстро распространился, и к местным жителям присоединилось сорок-пятьдесят окрестных крестьян, вооруженных древними боевыми топорами, копьями и ножами.

Когда священник вышел на открытое пространство перед храмом, на него сразу же накинулась кричащая толпа. Он прожил лишь несколько мгновений, прежде чем его растерзали на части.

Никто в толпе не понял смысла его последних слов, произнесенных на своем собственном языке:

— Прости их, Господи, они не знают, что творят.

Позже его отрезанную голову насадили на пику и выставили на обозрение на вершине самого высокого из ближайших холмов.

Когда Ло Фан и Кай вернулись в имение Сун Чжао, чтобы, отдохнув ночь, возобновить свою партизанскую войну, они с удивлением и удовлетворением увидели американца, сидевшего в кресле около окна. Цвет его лица изменился к лучшему, а вялость прошла.

Время шло, и Джонатан начал замечать как в поведении Хен-хо по отношению к нему стали проявляться едва уловимые изменения. Она по-прежнему носила черные рубаху и брюки, в которых ходили женщины провинции Гуандун, но ему показалось, что теперь ее брюки стали более облегающими. А когда он увидел не застегнутыми несколько верхних пуговиц на ее рубахе, то понял, что это не плод его воображения.

Он вынужден был признать, что она симпатичная и даже по-своему красивая здоровой природной красотой, но она не интересовала его. Кроме того, Кай во время своего последнего визита совершенно недвусмысленно проявил свой интерес к этой девушке, и Джонатан считал, что они неплохо подходили друг другу. Оба отличались реалистичным подходом к жизни, выросли в сходных условиях, оба были пламенными патриотами, преданными делу освобождения Китая.