Китайские мифы
Шрифт:
Клевец. Бронза, 1100–950 год до н. э.
Художественный музей округа Лос-Анджелес, дар Эрика Лидоу и супруги
«Канон гор и морей» приводит два рассказа о битве Чию с Хуан-ди. Согласно семнадцатой главе, он был пленен и убит самим Желтым императором, а согласно четырнадцатой — «Откликающимся драконом» Инлуном. Та же книга сообщает о том, что после смерти колодки, в которые его заковали, превратились в кленовую рощу или платан. Благодаря этому Чию ассоциируется с красным цветом, и клен является символом этого божества у хмонгов в южном Китае, где ему поклоняются как далекому предку. В провинции Юньнань представители этой народности проводят ежегодные деревенские фестивали. Они трубят в тростниковые дудки и пляшут вокруг шеста, украшенного ярким красным «флагом Чию». На одежде и серебряных украшениях принято изображать бычьи рога в память о его рогатой голове и копытах [48] .
48
Более чем вероятно, что в данном случае перед нами китайская трактовка хмонгской мифологии, попытка привести ее к общему знаменателю с китайской традицией.
Ба помогла отцу, но для нее самой история окончилась совсем не так счастливо: она не смогла вернуться на небеса, а на земле вызывала ужасную засуху, где бы ни останавливалась. Хуан-ди отправил ее жить к северу от Красной реки, но она часто убегала оттуда, неся с собой беды. Чтобы вернуть дождь, оставалось только копать каналы и молиться ей: «Уходи на север, там твое место!» При Мао Цзэдуне в Китае было построено много гидротехнических сооружений, включая мощную плотину «Три ущелья» [49] , но до прихода к власти компартии в деревнях была масса ритуалов, чтобы прогнать Ба и вызвать осадки.
49
Плотина и ГЭС «Три ущелья» были построены после Мао, в 1994–2012 годах.
Из «Канона гор и морей» мы узнаем о том, как Хуан-ди убил чудовищного одноногого монстра Куя и сделал из его шкуры барабан, который звучал так громко, что весь мир замирал в изумлении. Это громовое животное было «похоже на быка,
«Канон гор и морей» содержит запись о том как бог ветра Фэн-бо (фэн означает «ветер», а бо — «хозяин») и бог дождя Юй-ши (юй означает «дождь», а ши — «повелитель») подняли бурю, чтобы поддержать Чию в битве с Хуан-ди, но в конце концов потерпели поражение от богини засухи Ба. Любопытно, что автор III века до н. э. Хань Фэй-цзы излагает эту историю по-другому. Фэн-бо, Юй-ши и даже сам Чию у него предстают не врагами Хуан-ди, а подчиненными ему божествами. Он описывает процессию на горе Тайшань: Хуан-ди восседает на колеснице, запряженной слонами и драконами, Фэн-бо подметает дорогу, Юй-ши поливает ее, а Чию показывает путь. В китайских легендах и Фэн-бо, и Юй-ши впоследствии уступили свое место Царю драконов, которого в зависимости от региона просили ниспослать дождь или остановить его.
Согласно «Канону гор и морей», куй — это странный и довольно грозный зверь. Однако многие ранние источники говорят нам, что он был повелителем музыки при мудрых императорах Яо и Шуне. Он изобрел пение, подражая услышанным в горных лесах звукам, а если начинал бить по камню, любое создание плясало в такт его мелодии.
Конфуций как-то подшутил над одноногостью Куя каламбуром «куй и цзу»: последнее слово можно понять по-разному, поэтому получается и «одна нога Куя», и «одного такого, как Куй, достаточно» [50] .
50
Этот эпизод стоит скорее трактовать не как шутку, а как яркий пример борьбы, которую вели конфуцианцы со сказочной, волшебной стихией мифа: уникальный в своих достоинствах Куй вписывался в выхолощенную конфуцианскую картину древности заметно лучше одноногого существа.
с туловищем изумрудного цвета и без рогов, с одной ногой». «Когда оно входило в воду или выходило из нее, — читаем мы в этой книге, — тут же поднимался ветер и лил дождь. Оно светилось, как солнце и луна, гремело, как гром. <…> Хуан-ди схватил его, сделал из его кожи барабан. Палки к нему он сделал из костей. Бой этого барабана пугает Поднебесную и слышен па пятьсот ли (примерно двести пятьдесят километров) и заставляет мир подчиниться». Хотя Чию умел летать и бегать по самым крутым тропам, он замер от грохота барабана из кожи куя, и Хуан-ди обезглавил его.
Изобретения Хуан-ди
Рассказывают, что Хуан-ди сделал много полезных изобретений. Одно из них — чжинань («колесница, указывающая на юг»), кусок природного магнетита, который указывает на юг [51] . У нас есть примеры этого прибора, относящиеся к эпохе Хань, однако для навигации компас начали использовать лишь много веков спустя. Изначально он был нужен, чтобы располагать дома, посевы и могилы согласно желаемым сторонам света.
51
Магнитный компас чжинань был изобретен при Хань, так же как и чжи-нань чэ, которая на самом деле представляет собой немагнитный компас, — статуя, установленная на ней, неизменно указывала на юг (или в иную, заранее заданную сторону), сколько бы поворотов ни совершила сама колесница. Автор смешивает два изобретения.
Надпись ханьского периода рядом с резным изображением Хуан-ди сообщает, что он «изобрел разные виды оружия, а также колодезные поля». Китайцы делили земельные участки согласно форме иероглифа
52
Колодезные поля — утопическая модель землепользования, якобы бытовавшая в древности, которая предполагала, что центральное поле возделывали сообща восемь семей, у каждой из которых было и свое поле, — урожай с центрального поля шел в казну в качестве налога, соответственно делая ненужным усилия центральной власти по подгонке обложения под размер урожая. Попытка «восстановить» на деле никогда не существовавшую колодезную систему в значительной мере обрекла на крах реформы Ван Мана, основателя империи Синь (9–23 гг. н. э.), пытавшегося возродить установления чжоуской древности в том виде, в каком они были описаны в конфуцианскиз книгах.
53
Некоторые тексты приписывают создание письменности Фуси.
Древнекитайский чжинань, компас из природного магнита, по преданию изобретенный Хуан-ди.
Joseph Needham, Science and Civilisation in China, том 3, Кембридж, 1959
Лэй-цзу, первую и главную супругу Хуан-ди, считают создательницей шелководства — как известно, это искусство родилось именно в Китае. Первые археологические свидетельства существования шелка восходят к IV тысячелетию до н. э., а во времена Чжоу (около 1046–256 гг. до н. э.) шелковые ткани были, видимо, доступны довольно широко. Однако в письменных источниках об этом говорится мало: производство шелка было преимущественно женским занятием, а писцы в основном были мужчинами. О женитьбе Хуан-ди и Лэй-цзу рассказывает нам Сыма Цянь. Во многих источниках она является покровительницей тутового шелкопряда, и ей по-прежнему поклоняются в этом качестве. Пятнадцатого числа третьего месяца лунного календаря — считается, что она родилась в этот день, — рядом с деревней Лэйцзу до сих пор устраивают большую жертвенную церемонию. Особенно эту богиню чтут в Сычуани, что неудивительно, ведь эта провинция издавна славится шелководством.
Существовали и другие божества тутового шелкопряда. Один из них известен по имени Цаньцун: цань — «шелкопряд», цун — «скопление, заросли». Это имя было найдено в текстах, описывающих бога или правителей Шу, древней Сычуани. Письменные свидетельства относятся к эпохе Тан, но ссылаются на более ранние, утерянные ныне источники.
Производство шелка. «Высочайше утвержденные картины пахоты и ткачества» («Юй чжи гэн чжи ту»), эпоха Цин.
Библиотека Честера Битти, Дублин
В текстах периода Сражающихся царств (476–221 гг. до н. э.), мы находим много кратких упоминаний о Цанцзе. Он служил при Хуан-ди придворным историком. Властитель был недоволен единственным существовавшим тогда узелковым письмом (древние тибетцы вели заметки, завязывая узлы на шнуре [54] ). Однажды Цанцзе сидел на берегу реки, размышляя о более совершенном способе описания событий и предметов, и заметил ни на что не похожий отпечаток лапы феникса. Ученый задумался, кто мог оставить такой след, и спросил об этом охотника. Тот объяснил, что характерные следы есть у каждой птицы. Это натолкнуло Цанцзе на хорошую мысль. Он начал находить во всех объектах уникальные особенности и рисовать пиктограммы. Так появилась система письма. Свое изобретение он представил Хуан-ди. Тот пришел в восторг и распространил новое знание по всей империи. Теперь даже призраки плакали по ночам в страхе, что по человеческим записям их можно будет обвинить в преступлениях.
Китайская письменность очень сложна. До XX века ей владели лишь высшие слои общества, и они тщательно оберегали это умение [55] . Неудивительно, что изобретателем ее было принято считать героя мифов. В народе способность читать и писать считалась почти священным даром, и в Китае по сей день есть много храмов в честь Цанцзе. В память о нем назвали систему ввода китайских иероглифов на стандартной клавиатуре на основе порядка черт.
Ее часто используют на Тайване, но из-за сложности освоения многие китайцы предпочитают печатать буквами их произношение на стандартизированном в XX веке северокитайском диалекте — на Тайване его называют гоюй («государственный язык»), а в Китайской Народной Республике — путунхуа («общий язык») [56] . Кроме него, в Китае говорят на восьми крупнейших диалектах, носители которых не понимают друг друга, а также на сотнях местных говоров.
54
Эта информация, пожалуй, также более мифологическая, чем историческая, — и вполне вписывается в китайское представление о том, как выглядела древность.
55
Лучшей защитой китайской иероглифики от слишком большого увеличения числа ее носителей всегда была ее сложность, требующая многолетних усилий для освоения даже не самого большого числа знаков. Специальных ограничений на обучение грамоте никогда не было, наоборот, это всячески поощрялось.
56
В Китае заметно популярнее способ ввода иероглифов, основанный на порядке черт их написания.
Цанцзе, изобретатель китайской письменности. Эпоха Цин.
Британская библиотека, Лондон
Цаньцун провозгласил себя царем Шу. Говорят, что он рассказывал людям о тутовом шелкопряде и тутовом дереве. Сам он произвел несколько тысяч золотых шелкопрядов и в начале года раздал их по одному своим подданным. Шелкопряды обильно размножились, и жители государства смогли вернуть царский дар. Однажды Цаньцун решил объехать свои владения, и везде, где он останавливался, возникал торговый город. Благодаря его правлению жители Шу потом каждую весну устраивали ярмарку шелкопрядов.