Китайские мифы
Шрифт:
«Чуский шелковый манускрипт» («Чу бо шу») был похищен в 1942 году из могилы в Хунани к востоку от города Чанша и хранится теперь в Галерее Артура Саклера в Вашингтоне. Захоронение датируют серединой эпохи Сражающихся царств (476–221 гг. до н. э.), то есть этот рассказ примерно на пятьсот лет старше версии, записанной Сюй Чжэном.
Манускрипт состоит из трех малопонятных разделов, касающихся вопросов древнекитайской астрономии и астрологии. Среди немногих поддающихся прочтению пассажей есть и один о происхождении мира: «Была путаница и тьма <…>; и это мешало воде, ветру и дождю». Дальше идет описание хаоса: «Давным-давно Паоси (другое имя — Фуси; см. ниже ) <…> женился на внучке Цзувэя по имени Нюй Тянь. Она родила четверых детей, которые потом помогли привести все в движение, совершая преобразования согласно плану Небес». Кто такие Цзувэй и Нюй Тянь, неизвестно, однако Фуси, названный здесь Паоси, в других текстах выступает одним из Трех божественных властителей — первых мифических правителей Китая, с которыми мы познакомимся в четвертой главе .
Паньгу создает мир, разделяя небо и землю. Собрание пророчеств «Туй бэй цюань ту» («Полное собрание рисунков толкания в спину»), эпоха Тан. Издание XIX века.
Библиотека Конгресса, Вашингтон
Когда Паньгу умер, тело его превратилось во Вселенную. Дыхание стало облаками и ветром, голос — громом, левый глаз — Солнцем, а правый — Луной, голова, руки и ноги — четырьмя сторонами света и пятью горами. Кровь обратилась в реки, сухожилия — в земной рельеф, а плоть — в почву. Волосы и борода Паньгу стали звездами, волосы на коже — травой и деревьями, зубы и кости — металлами и камнями, костный мозг — жемчугом и нефритом. Пот его пролился дождем, и паразиты на теле, когда их коснулся ветер, превратились во множество людей.
Паньгу было посвящено несколько святилищ — главным образом в прибрежных провинциях Китая, где ему поклонялись как благосклонному божеству. Вероятно, еще до танского и сунского времени в провинции Хэнань в его честь была названа гора. На ее вершине расположен теперь большой храм, где в начале марта собираются паломники и проходит праздник с представлениями и воскурением благовоний. Считается, что Паньгу — покровитель дождя, поэтому вокруг его храма, как говорят, не бывает засух.
Паньгу после сотворения мира. Рисунок тушью, эпоха Цин.
Британская библиотека, Лондон
Хотя Паньгу просто сам собой зародился в хаосе, в китайской культуре и сознании китайцев он утвердился в качестве самого бога-творца. У этой истории много вариантов. Один из них гласит, что он взял топор и разрубил яйцеподобный хаос напополам. Согласно другой версии, он принял форму огромного столпа и разделил тем самым землю и небо. Рассказ о Паньгу и о сотворении мира подводит нас к одной из ключевых концепций китайской космологии: идеальному балансу инь и ян.
Историю создания Земли, Солнца и Луны принято рассказывать так:
За Юго-восточным морем лежит царство Сихэ — жены бога Ди-цзюня. Она родила десять солнц. В море на востоке было великое мировое тутовое дерево, называемое Фусан. На каждом солнце был ворон с тремя лапами. Девять солнц находилось на нижних ветвях дерева, а одно — на верхней. Птицы по очереди поднимали свои солнца на вершину, а потом садились на колесницу Сихэ и ехали с ней через все небо. Потом они снова оказывались на тутовом дереве. Сихэ купала их в кипящей реке Гань («Сладкой»), а солнце сушило их на ветвях тутового дерева. Солнца, таким образом, выходили поочередно, одно за другим.
Десять солнц в этом предании соответствуют дням недели — в тогдашнем календаре их было десять. Древние китайцы воображали, что солнца покоятся на мировом дереве, тутовом в их представлении, а мать-возница забирает их друг за другом. В «Каноне гор и морей» дословно говорится следующее: «За Юго-Восточным морем, у реки Благостной, расположено царство Сихэ. Там живет женщина по имени Сихэ. Здесь солнца купаются в водоеме Благостном. Сихэ — жена Предка Выдающегося (Цзюнь) — родила десять солнц» [31] . От испепеляющих светил мир пришлось спасать Стрелку И — он сбил стрелой девять из них.
31
Перевод Э. М. Яншиной.
Несложно догадаться, почему Стрелок И — он же Хоу И — был одним из самых популярных китайских богов. В сельскохозяйственном обществе засуха представляла собой реальную угрозу с очень болезненными последствиями. И в «Философах из Хуайнани», и в «Каноне гор и морей» отмечено, что именно Стрелок И избавил мир от избытка палящих солнц и тем самым отвратил беду, которую они могли принести. Сначала могущественный бог Ди-цзюнь не желал этого позволить — ведь солнца были его собственными детьми, — но потом уступил. Он дал Стрелку И «красный лук и стрелы с белым оперением и сказал, что благодаря этому оружию можно помочь людям в царствах на земле. Стрелок И начал помогать нижнему миру и избавлять его жителей от бесчисленных бедствий». «Бог наверху послал И, чтобы исчезли бедствия народа Ся», — говорится в «Вопросах к Небу». Это история о благе, которое боги могут принести человечеству.
Стрелок И готовится сбить стрелой девять из десяти солнц. «Вопросы к Небу», издание времен Цин.
Granger Historical Picture Archive / Alamy Stock Photo
Принято считать, что Стрелок И — это тот человек (а сначала и бог), который сбил стрелами лишние солнца, был женат на Чанъэ и погиб от руки своего соперника Фэнмэна. Именно в нем большинство древних китайцев узнало бы спасителя человечества. Были, однако, другие истории про И. Одна из них бытовала, например, среди «восточных варваров», предков народности юэ (вьет). Рассказ в «Комментарии Цзо» («Цзо чжуань») к «Вёснам и Осеням» («Чунь цю») гласит, что этот человек был царем в государстве Ся. Он «пренебрегал общественными делами и наслаждался искусством владения луком, предаваясь охоте на дичь в полях». Подданных такое поведение не впечатлило. «Однажды его сородичи, — пишет источник, — совершили покушение на И, сварили его тело и подали в качестве кушанья его сыновьям». Такая страшная смерть не упомянута ни в одном традиционном изложении легенды. Может быть, этим именем называли любого умелого лучника?
Искусный цинский лучник Чжаньиньбао, телохранитель императора. Живописный свиток, эпоха Цин
В «Каноне гор и морей» есть история о том, как Куафу, внук божества земли Хоуту, решил бросить вызов самому Солнцу. Он жил в диких местах, на горе Чэнду цзайтянь и носил по две желтые змеи в ушах и на руках. Однажды, желая доказать свою исключительную силу, он решил «погнаться за Солнцем и поймать его там, где оно садится», но быстро утомился и «почувствовал такую жажду, что выпил всю воду из Хуанхэ и Вэйхэ». «Но даже этого ему показалось мало, — продолжает легенда. — Он хотел выпить всю воду из Великого озера, но не успел до него добраться и умер, а посох его превратился в лес персиковых деревьев».
«Погнался как Куафу за Солнцем» — говорили в Древнем Китае о человеке, переоценившем свои способности. Эта поговорка не только критикует хвастовство и тщеславие, но и хвалит упорство и твердость духа. Сегодня Куафу поклоняются в уезде Линбао провинции Хэнань, где он входит в местный пантеон.
В другой версии этой истории фигурирует великий правитель Яо. «Однажды все десять солнц взошли одновременно, — гласит она. — Они опалили снопы злаков, убили растения и деревья, людям стало нечего есть». Появившиеся чудовища несли смерть и заразу. Во главе народа стоял Яо (см. ниже ): он-то и приказал Стрелку И застрелить чудовищ и десять солнц. Вороны на солнцах умерли, и перья их опали. В народе было большое ликование, ведь жизнь вернулась в обычную колею. Яо провозгласили императором.
Фэнмэн неспроста сделал свою смертоносную дубину именно из персикового дерева. Возможно, это символ, связанный с экзорцизмом. В китайском языке слова, означающие «персик» и «изгонять», созвучны, так что этот вид древесины могли использовать для «изгнания» вредоносных сил. Название персиковой дубины — чжункуй — впоследствии превратилось в имя демоноборца Чжункуя, поэтому его можно считать не мифологизированным историческим персонажем, а переосмыслением оружия. Сами персики были символом долголетия, их часто изображали на керамике и текстильных изделиях.