Чтение онлайн

Однако сейчас, глядя на Галку, нельзя сказать, что она волнуется,– все-таки она работала над собой так долго и интенсивно, что ее нервы давно превратились в стальные тросы.

– Слушай, Галка, а в чем опасность для его жизни? – спрашиваю я.– Кровь ты остановила. Кардиоэмулятору конец, но у него же свое сердце цело. Легкое, конечно, в клочки порвало. Но при современном уровне медицины и твоих способностях ему и одного с избытком хватит. Так почему же ты сказала, что дела плохи?

– Да потому что с таким сердцем долго не проживешь. Оно же у него с двенадцати лет почти бездействовало, миокард сильно атрофирован. В больницу бы его... Там бы он наверняка выжил.

– Нельзя ему в больницу! – отзываюсь я.– Там его найдут и завершат начатое. Это серьезные люди. Выстрелили не абы куда – в сердце метили. Олегу жутко повезло, что ему врачи сердце в правую часть груди переместили. Слушай, неужели ты больше ничего сделать не можешь?

– Я ввела ему препарат, замедляющий метаболизм. Жизнь в нем еле теплится – так меньше нагрузка на сердце. Пока он держится. Но в таком состоянии нельзя находиться долго. Если бы у меня был «Митохондр»!

– Но это нелегально! Вирусы-симбионты запрещены.

– Уж поверь мне, я об этом знаю не хуже тебя. Все-таки я врач.

Я задумываюсь. Вместо нужных мыслей в голову лезет всякая чепуха. В памяти всплывает неизвестно когда прочитанная мною статья уголовного кодекса, которая обещает м использование вирусов-симбионтов до семи лет тюрьмы.

Я мотаю головой, отгоняя ненужные мысли. Жизнь моего лучшего друга зависит от «Митохондра», а это значит, что я достану его. Даже если мне будет грозить смертная казнь через посажение на кол.

– А если я достану «Митохондр», он выживет? – спрашиваю я.

– Я ничего не могу гарантировать,– отвечает Галка.– Но у него будет гораздо больше шансов. Если клеточное дыхание улучшится, то сердцу надо будет меньше напрягаться, чтобы обеспечить тело кислородом. Да и клетки Миокарда будут вырабатывать больше АТФ, что повысит потенциал самого сердца. Другого пути вытащить его я не вижу.

– Борька, ты можешь достать «Митохондр»? —спрашиваю я в трубку мобильника.

На том конце линии раздаются неопределенные звуки, видимо, Борька изумлен моим вопросом.

– Оракул, а ты в курсе, что это нелегально? – задает встречный вопрос он.

– В курсе.

– То есть ты осознаешь, что просишь меня нарушить закон?

Голос его необычайно серьезен. Как правило, Борька сыплет шуточками и сам же больше всех смеется.

– Я пока ни о чем не прошу. Я просто интересуюсь, можешь ли ты его достать.

Растеряв напускную серьезность, он громко хохочет – мой ответ ему понравился.

– И сколько «Митохондра» тебе надо? – отсмеявшись, интересуется он.

Я успокаиваюсь: Борька достанет вирус-симбионт, иначе он сразу бы ответил отрицательно.

– А сколько у тебя есть? – спрашиваю я. Несколько секунд Борька молчит, видимо, сверяется с компьютером.

– Сейчас есть три ампулы,– наконец отвечает он.– Если нужно больше, то только через месяц.

– Нет, мне нужно именно сейчас. Сколько ты хочешь за все?

– Ну обычно я отдаю их по пять кусков. Но если возьмешь все три, то, как старому другу, отдам за двенадцать тысяч.

– Рублей? – зачем-то уточняю я.

– Ну не долларов же! Это все-таки запрещенный препарат, потому и цена такая высокая.

– Беру три,– заявляю я. Не знаю, сколько нужно Олегу, но пусть лучше будет запас. Денег у меня хватит: предсказание будущего – выгодная профессия.

Договорившись с Борькой о месте и времени встречи, я иду в комнату, в которой лежит Олег.

– Галка, трех ампул «Митохондра» хватит?

– Конечно. И одной хватит. Количество значения не имеет, это же вирус. Запустил его в организм чуть-чуть, а дальше он делиться начнет. Главное, количество должно быть достаточно большим, чтобы исключить случайные факторы: часть единиц вируса окажутся нежизнеспособны, часть иммунная система уничтожит до того, как вирус подстроится. Но даже сотой части ампулы хватает, чтобы достоверно заразить пациента.

– Отлично, тогда я вернусь через пару часов, привезу «Митохондр».

До «Китай-города», где назначена встреча, добираюсь быстро. Сразу замечаю Борьку. Подхожу к нему.

– Хвост за собой не привел? – интересуется он. Но не потому, что действительно боится. Просто ему нравится играть в шпионов. Поэтому он и одет как секретный агент из плохого фильма.

– Давай ампулы, деньги я уже перевел тебе на счет,– говорю я.

– Ты что? – наигранно возмущается он.– Хочешь, чтобы нас раскрыли? Наликом надо было принести! Зачем я только связался с тобой? Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.

Достав мобильник, он проверяет свой счет. Убедившись, что деньги я действительно перевел, он достает из кармана плаща небольшой контейнер.

– Здесь весь товар,– таинственным шепотом произносит он.

Я прощаюсь с ним и собираюсь уходить. Но он не выдерживает и задает вопрос, вертевшийся у него на языке с того момента, как я ему позвонил:

– А зачем тебе «Митохондр»? Ты что, в Олимпийских играх решил участвовать? – не смог он удержаться от иронии.

– Вроде того! – Я не собираюсь вводить его в курс дела. Возвращаюсь к Галке, первым делом интересуюсь:

– Как он?

– Пока живет. Ты принес?..

Я достаю контейнер. Галка открывает его, держа в руке уже подготовленный шприц-пистолет.

– Зачем же целых три? Наверное, кучу денег потратил!

– Ничего, деньги есть. Пускай будет запас. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Похоже, Галка с такой постановкой вопроса не согласна. Конечно, врач – профессия высокооплачиваемая. Тем более хирург такого уровня. Но потратить несколько тысяч, чтобы купить что-то «про запас», зная, что этот запас, скорее всего, и не понадобится,– это для нее недопустимая роскошь.

Но Галка не спорит со мной – сейчас она целиком занята введением препарата. Тонкая игла шприца входит в вену Олега, вставленная только что ампула начинает пустеть.

– Все,– наконец заявляет она.– Теперь единственное, что я могу сделать,– обеспечить ему должный медицинский уход.

– Пациент нуждается в уходе врача. И чем дальше уйдет врач, тем лучше для пациента,– бормочу я себе под нос– Ладно, Галка, мне надо уйти. Надеюсь выяснить, кому перешел дорогу Олег. А ты себя веди тише воды, ниже травы. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал о том, что он жив. В идеале его вообще нужно забрать отсюда, чтобы тебя опасности не подвергать. Но, насколько я понимаю, он нетранспортабелен.