Китайские сказки
Шрифт:
Вспомнил Юн-цзюнь, что Праздник дракона сегодня и стал полудня дожидаться и стрелы ядом намазывать. Медленно время тянется, медленно солнце в небе поднимается. Наконец, дождался юноша своего часа, вскочил на коня и к красной осыпи помчался, а тут как раз и дождь хлынул да огонь погасил. Ближе и ближе юноша к змеиной норе, стучит сердце в его груди, справедливый гнев разгорается.
Проснулись царь и царица змеиные, почуяли, что мститель пришёл, подняли свои головы и смотрят по сторонам. Заметили, что мчится на них Лю Юн-цзюнь, да как зашипят:
– Ещё один человек за своей смертью пришёл!
А Лю Юн-цзюнь крепко в седле сидит, расправил свои плечи могучие, натянул свой тугой лук и говорит в ответ:
– Не за своей смертью я сюда пришёл, а за вашей! Отомщу я сегодня вам, удавы, за отца моего и деда!
Усмехнулись зло царь-удав и его царица:
– Испокон веков гора Чанбайшань нам принадлежала и всегда так будет! И не тебе, мальчишка, с ними с царями тягаться! Проглотим мы тебя в один миг, и духа твоего не останется!
Развернули тут свои кольца цари змеиные, выпучили свои глаза, разинули свои пасти и кинулись навстречу юноше. Ползут – земля под ними дрожит, деревья валятся. А Лю Юн-цзюнь и не вздрогнул, навстречу им на коне летит.
Не стали змеи ждать, пока юноша выстрелит, выпустили облако яда. Но налетел ветер, сорвал листья с берёзы, закружил их и в глаза змеиные бросил, а ядовитое облако прочь унёс.
Забеспокоились змеи, стали прислушиваться с какой стороны юноша приблизиться, чтобы снова яд выпустить в него. Но тут налетели вороны со всех сторон чёрной тучей и стали кричать во всё горло: Кар-кар-кар! Кар-кар-кар!
Ничего удавы не слышат из-за вороньего крика. Разозлились они и решили своими хвостами Лю Юн-цзюня насмерть прихлопнуть. Но не заметили, что хвосты их лоза давным-давно уже крепко к земле привязала. Подскочил тут Лю Юн-цзюнь на коне, натянул тетиву и выпустил разом две стрелы змеям в головы. Запели стрелы и вонзились прямо в головы царю и царице одновременно. Стали змеи извиваться от боли, биться об осыпь каменную так, что повалили все деревья в округе. А потом свалились с осыпи и издохли.
Не успел Лю Юн-цзюнь дух перевести, как появился мальчишка с осликом, тот, которого юноша во сне видел. Подбежал он к мальчику, красной ниткой связал его и ослика, и обернулись они двумя корнями целебными: жэньшэнь – человеческий корень, а шоушэнь – звериный корень. А затем подошёл юноша к мёртвым удавам и вырвал у них глаза и сказал:
– Отомстил я вам, змеи проклятые, за отца своего и деда! Не ваша теперь гора Чанбайшань, и никогда больше змеиной не будет!
И наступил мир и покой в тех местах. Все радуются: деревья и травы, птицы и звери, даже камни и речки рады тому, что нет больше царей змеиных. Поздравляют все юношу с победой, благодарят. А юноша в ответ всех за помощь благодарит, ведь без них бы он не справился.
Сел он на коня и матушке отправился.
Увидела мать сына живого и здорового, обрадовалась, а как узнала, что он обоих змеев одолел, прижала сына к груди и говорит:
– Сделал ты, сынок, то, что твоим отцу и деду не удалось!
Потянулись люди со всех сторон к горе Чанбайшань. Кто охотиться стал, кто целебный корень ищет. Благодарны люди храброму Лю Юн-цзюню, который царей-удавов истребил, прославляют его на все лады. А когда через много лет люди в те места добрались, где юноша с удавами дрался, той осыпи уже не было. Только камни красные остались, и назвали люди это место Красным ущельем. А удавы двумя длинными белыми хребтами стали и назвали люди эти хребты Манванлин, то есть хребты Царей-Удавов.
Волопас и ткачиха
Давным-давно жили в одном краю два брата. Старший брат был женатым, а младший был холостым. Трудолюбивым да скромным был младший брат. Проснётся на рассвете, рисового отвара отхлебнёт и в поле трудиться отправляется, работает там до позднего вечера. А старший брат дома со своей женой сидит да разными кушаньями наслаждается.
И вот как-то пашет младший брат на поле, а старый вол у него и спрашивает:
– Ню-лан, полдень уже, не пора ли тебе домой пообедать?
А юноша ему и отвечает:
– Да боюсь, я, что опять меня ругать станут, что рано вернулся.
А вол на это и говорит:
– Иди! И не бойся никого.
– Да что я им скажу?
– Вон, посмотри, камень лежит, допашем до него и сломаем плуг.
Допахали они до большого камня, разбежался вол, а потом резко назад сдал, а юноша ему помогает. Затрещал плуг и сломался. Отряхнулся Ню-лан и домой пошёл.
Брат как раз с женой обедать собрался. Увидела невестка младшего брата и говорит ему ласково:
– Проходи, братец, садись за стол, я вот пельменей настряпала, хотела тебя позвать!
А старший брат посмотрел недовольно и спрашивает:
– Что это ты так рано вернулся?
– Сломался наш плуг, на камень налетел.
Нахмурился старший брат, но промолчал. А младший за еду принялся.
На другой день юноша Ню-лан опять в поле пахать отправился. Пашет он, пашет, снова время обеда подошло, вол ему и говорит:
– Ню-лан, не пора ли тебе пообедать?
– Нет, не пойду я домой!
– Иди! И не бойся никого.
– Да что я им скажу?
– Вон, посмотри, камень лежит, допашем до него и соху разобьём.
Допахали они до большого камня, разбежался вол, а потом резко назад сдал, а юноша ему помогает. Затрещала тут соха и разлетелась на мелкие щепочки. Отряхнулся Ню-лан и домой пошёл.
Увидала его невестка и начала ругаться:
– Что ты, лодырь, опять так рано домой обедать явился!
И старший ей брат вторит:
– Что ты, лодырь, опять так рано домой обедать явился!
– Соха у меня сломалась, на камень налетела.
Посмотрел старший брат со злобой и говорит:
Видно не хочешь ты в поле работать, то плуг сломал, то соху! Завтра же отделю тебя от себя!
Поставила невестка пампушки на стол. Сел Ню-лан на своё место за столом и молча, есть начал.
На третий день юноша опять в поле пахать отправился. Пашет он, пашет, снова время обеда подошло, вол ему и говорит:
– Ню-лан, не пора ли тебе пообедать?
– Нет, не пойду я домой! Пригрозил мне брат, что отделит меня сегодня от себя!