Китайские сказки
Шрифт:
На следующее утро Сяо Лин, как всегда, была в мастерской своего отца. Она стояла у печи, смотрела на расплавленный металл, и грустные мысли заставляли сжиматься её сердце от боли. Сяо Лин знала то, чего не знал её отец: колокол снова будет с трещиной, если никто не принесёт себя в жертву. Значит, снова враги Китая будут уводить в рабство юношей и девушек, убивать стариков и детей, сжигать города и сёла.
Нет! Этого больше не будет!
И не успел старый мастер понять, что случилось, как дочь его, прекрасная Сяо Лин, прыгнула в бурлящий металл. Святая кровь её смешалась с расплавленным золотом, серебром и железом…
Зарыдал несчастный отец. Ведь Сяо Лин была его единственной дочерью, последним утешением на старости лет…
Вскоре колокол был отлит, он стал самым большим колоколом на земле, а на его блестящей поверхности не было ни единой трещины, ни одного изъяна.
Весь Китай был восхищен мастерством старого Чэня, который по древнему обычаю, первым ударил в свой колокол, и удивительный звук его наполнил сердца людей покоем.
В этом проникновенном звуке Чэнь слышал голос любимой дочери, отдавшей свою жизнь за родную землю, которую любила больше себя…
Шли годы. Прекрасный город Пекин был уже построен. И вдруг однажды на рассвете над ним зазвучал громкий набат. Это гудел колокол. Никто не ударял в него, он сам предупреждал о надвигающейся опасности, и мощный голос колокола достигал границ Китая на севере и юге, западе и востоке. Сердца людей, услышавших этот голос, становились мужественными и отважными. Руки защитников тянулись к оружию, подростки обретали храбрость зрелых мужчин, а мужчины – мудрость старцев.
Когда враг под звуки священного набата ворвался в Китай, навстречу ему поднялся весь народ. И воины-китайцы не знали в бою ни усталости, ни страха, потому что они слышали гневные звуки набата, в котором звучал голос девушки Сяо Лин.
Чужеземцы были разбиты. Тела их поросли жгучей крапивой, а имена стёрлись из людской памяти. Вот такая история. Так было и так будет во все времена: в сердце народа всегда колоколом звучит голос тех, кто отдал свою жизнь за счастье родной земли.
Фея цветов
Давным-давно жил высоко в горах юноша по имени Дулинь. Трудно ему было в одиночку возделывать поле на крутом горном склоне. Но Дулинь не ленился, терпеливо сеял рис и выхаживал каждый молодой росток. Под палящим солнцем крупные, как соевые бобы, капли пота катились по его лицу и срывались в расщелину между камнями. И однажды случилось невероятное! В этой расщелине, прямо на камнях, выросла прекрасная лилия. Её стебель был гибок и селен, листья упруги, а цветок прекрасен. Как белоснежная горная яшма сверкал он в солнечных лучах и, покачиваясь на ветру, нежно напевал: «И-и, я-я!»
Дулинь не мог насмотреться на этот цветок.
– Вот так чудо! Мало того, что на камне расцвела лилия, так она еще и петь умеет!
С тех пор трудолюбивый юноша был не один, пока он работал в поле, удивительный цветок из расщелины ласково напевал ему. И чем сильнее уставал Дулинь, тем нежнее пела для него лилия.
Но как-то раз Дулинь пришел на пашню и ахнул: его прекрасный цветок лежал на земле, растоптанный дикими зверями.
– Бедная лилия! – сокрушался юноша, расправляя её листья. – Больше тебе здесь оставаться нельзя, вокруг бродят кабаны и тигры, на склон то и дело налетает сильный ветер. Возьму-ка я тебя в свою хижину!
Он осторожно выкопал цветок, принес домой и посадил его в ступку для риса. Вскоре белая лилия прижилась на новом месте и теперь пела для своего спасителя по вечерам, когда он усталый возвращался домой с поля и при свете красной лампы принимался за другую работу – плёл корзины. Дулинь снова был не одинок.
И вот наступил праздник Середины Осени. Дулинь, как обычно, по вечерам плёл корзины. За окном ярко светила луна, а хижина бедняка была наполнена алым светом лампы. Вдруг лампа сверкнула, и белый цветок лилии окрасился в ярко-красный цвет, а из его сердцевины выпорхнула славная девушка в белоснежном платье и звонко запела:
Лилия красным пылает огнем,Сделалось ночью светло, словно днем.Юноша, трудишься ты день и ночь,Фея цветов тебе хочет помочь!Пропев свою песенку, девушка-фея беззаботно рассмеялась, а белая лилия вмиг исчезла, будто ее и не было! С той поры фея поселилась в хижине трудолюбивого юноши и стала его женой. Днем они вместе трудились в поле, а по вечерам вдвоём сидели у красной лампы: он плел корзины, а она вышивала. В базарные дни Дулинь отправлялся на рынок, где продавал рис, корзины и одежду, расшитую его женой. Через два года вместо покосившейся бамбуковой хижины у них появился большой каменный дом, их амбары были полны риса, а в загонах стояли коровы и овцы. Зажиточным крестьянином стал Дулинь! Но как только он разбогател, прежнего работящего крестьянина словно подменили, не хотел он больше работать в поле и плести корзины по вечерам. Теперь он жил иначе: важно закуривал трубку и, взяв в руки клетку с любимой птахой, выходил прогуляться по окрестностям. Когда жена просила его купить на базаре серп, мотыгу или шелк для вышивания, Дулинь набирал побольше вина и пил его ночи напролёт. Когда жена звала его в поле работать, он жаловался, что у него болят руки и ноги. А когда она предлагала ему плести корзины, Дулинь вздыхал, что стал плохо видеть. Всё чаще жена стала говорить мужу:
– Не так уж хорошо мы живем теперь. Нам надо вдвоём трудиться – мне одной тяжело. Помоги мне, Дулинь!
Но Дулинь только сопел носом и отводил глаза в сторону, а потом закуривал свою трубку и уходил гулять по улицам или играть в кости в соседнее селение.
Как-то вечером жена Дулиня одиноко сидела у красной лампы и вышивала. Был праздник Середины Осени, и Дулинь отправился в деревню повеселиться. Вдруг лампа ярко вспыхнула, и превратилась в большой красный цветок лилии. Из цветка вылетел павлин и, распустив пестрый хвост, запел:
Лилия красным пылает огнем,Стало ночью светло, как днем.Ленится муж, не хочет помочь,Фея цветов улетает прочь!Павлин посадил жену Дулиня к себе на спину и вылетел в окно.
В это время в комнату как раз вбежал Дулинь, но не успел поймать павлина за хвост, лишь одно перышко осталось у него в руке. Выглянул Дулинь в окно и увидел, как павлин всё выше и выше уносит его жену, прямо к луне.
Снова Дулинь остался один. Некому стало за ним смотреть, и он совсем разленился. Только пил, ел, курил и гулял. Съел он все свои запасы, продал скот, сносил одежду.
И вот настал день, когда нечего ему стало продавать, не на что покупать и совсем нечего есть. Решил Дулинь отыскать среди старья хоть какую-то вещь, чтобы обменять её на горсточку риса. И тут нашёл расшитый женой коврик: на нём с одной стороны Дулинь и его жена вместе работали на своём поле, усеянном золотистыми рисовыми всходами, а с другой – было вышито, как Дулинь плетет корзины, а жена занята рукоделием.
Посмотрел Дулинь на этот коврик, вспомнил свою прежнюю счастливую жизнь и заплакал:
– Эх, Дулинь! Сам во всем виноват!
Вытер слезы Дулинь, стиснул зубы, схватил свою трубку и швырнул ее в огонь, потом сломал клетку и выпустил птицу на волю. А на следующее утро он, как много лет назад, положил на плечо мотыгу и отправился в поле. С этого дня, как и прежде, стал он днем работать на поле, а по вечерам плести корзины при свете лампы.
Однажды нашёл он у своего окна павлинье перо. Посмотрел на него с тоской, вздохнул и сунул в ступку для риса, где когда-то цвела его лилия. Вспомнил Дулинь её нежный цветок, вспомнил свою жену, и слезы закапали прямо в каменную ступку. Вдруг перо исчезло, а на его месте снова появилась благоухающая лилия; подул легкий ветерок, и Дулинь услышал знакомую мелодию: «И-и, я-я!»