Чтение онлайн

И взглянув в сторону икон, старуха перекрестилась и сказала:

— Вот эту икону Спасителя мне свекор для Юры передал. С тех пор я на нее молюсь. Хочу ее с Юрой в могилу положить, если священник одобрит.

И так как подруги молчали, она добавила:

— Других икон очень жаль, что у свекра украли, да хорошо, что хотя бы эта сохранилась в семье.

И так она это сказала, что подругам невольно подумалось, кто-то, укравший иконы у Терентьича, был Наталье Семеновне хорошо знаком. Небось, муженек ее родной на иконы отца и позарился. Во всяком случае, Терентьич именно так для себя и решил. Ну и осерчал на непутевое дитя. Но тут уж отца понять можно. Если сын опустился настолько, что крадет из дома самое святое, то это уже и не сын получается.

А с другой стороны, Боцман-то был лучше своего отца. Он вещи из дома не крал. И если сравнивать этих двоих, то Боцман был совсем неплохим мужиком. По крайней мере, какими-то зачатками благородства он все же обладал. Впрочем, хрен редьки не слаще, и если из двух зол выбрать меньшее, все равно счастья не получится.

От этих мыслей подруг отвлекла Наталья Семеновна, которая неожиданно сказала:

— А Юрка-то мой, наверное, останься жив, тоже бы спился совсем. У него уж к тому и шло, что черти ему всякие мерещиться начали.

— Черти?

— Ну, не черти, так призраки!

— О чем вы говорите?

— Как-то вернулся он из леса и говорит мне, а что, мама, ты бы хотела живого барина посмотреть? Ну, я ему и говорю, откуда барин-то? А он в ответ смеется: значит, маменька, вы барина-то не видели? А я вот, говорит, кажется, видел.

— Барина? Какого барина? — насторожились подруги.

— Вот и я к нему с теми же вопросами пристала, — произнесла Наталья Семеновна. — А только он мне ничего ответить не захотел. И вообще больше со мной на эту тему не разговаривал.

— И много времени с того разговора прошло?

— Дайте-ка вспомнить, — нахмурилась женщина. — Ну да, правильно… В мае это было. Как раз в мае с Юркой мы и поговорили, уже праздники прошли. Он как раз за строчками навострился в первый раз. И трезвым вернулся, что меня удивило. А то ведь как грибной да заготовительный сезон начинается, больше я Юрку трезвым и не вижу. Чего-нибудь в лесу раздобудет, пропьет и дальше гуляет. И не лень ему было по лесу шататься, а потом еще грибы в город тащить. В этом-то году, конечно, лучше было, Юре с самого начала какой-то оптовик попался, Юрка ему сразу все грибы относил, не надо было в город или на станцию, как прежде, мотаться.

И что за оптовик? Подруги невольно опять насторожились. Сначала барин появился. Потом оптовик какой-то нарисовался. Похоже, Юрку Боцмана кто-то перехватил и начал прикармливать. Какой-то неизвестный барин, который к Боцману был добр и тем приманил его к себе.

Тем временем Наталью Семеновну кликнула одна из помогавших ей на кухне женщин. Требовался ее хозяйский пригляд за ведущимися к поминкам приготовлениями. И Наталья Семеновна вышла, оставив подруг одних на какое-то время.

Подруги тут же принялись обсуждать услышанное:

— Этой весной Юрка встретил в лесу барина.

— И барин этот денег ему стал давать.

— Грибы у него покупал.

— Это одно и то же!

— Барин… И что за барин? Как ты думаешь?

И тут взгляд подруг невольно переместился на фотографию, которую маленький Юра на руках у деда внимательно изучал в детстве. И почудилось девушкам, что перенеслись они в далекое прошлое.

— Барин, — тыкал маленький Юра свой пальчик в красивое породистое лицо щеголя. — Барин. Красивый!

И тут все кусочки пазла в головах у подруг внезапно сложились сами собой.

— Барин! — воскликнула Кира. — Копкин! Кто-то из их семьи вспомнил про захоронку и явился за своим сокровищем!

— Точно! — ахнула Леся. — Как же мы это сразу не догадались? Но как ты думаешь, кто он?

— Копкин! — удивилась недогадливости подруги Кира. — Потомок того самого Копкина, который тут за зеркалом на фотографии прячется.

— Это я понимаю, что он тоже Копкин. Но он же не может жить под своей настоящей фамилией! Как нам его искать?

— Иностранец! — немного подумав, воскликнула Кира. — Нам надо искать иностранца!

— Почему иностранца?

— Ну, потому что большинство дворян эмигрировало в Европу и США. Во всяком случае, за границу. Значит, их потомки будут выглядеть по-иностранному.

Однако вернувшаяся в комнату Наталья Семеновна начисто развеяла миф об иностранце, поселившемся где-то в Торфяном или поблизости от него.

— Нет, кабы такое диво случилось, чтобы к нам немец али француз прикатил да еще жить остался, я бы о таком знала. Не верите мне, сейчас у других спросим.

Но и призванные с кухни женщины тоже ничего сказать про иностранцев не могли.

— Нету тут таких.

— Не видели!

— Не знаем!

Однако подруг не так-то легко было сбить с панталыку.

— Небось, ради такого дела и замаскироваться мог, — прошипела Кира.

— Или наоборот, в открытую действовать начал.

— Ты это о чем?

— Ты что-нибудь знаешь про хозяина нашего имения?

Кира задумалась.

— Нет, вроде бы нет.

— Вот в том-то и дело. А что, если это он?

— Кто?

— Владелец имения! Тот самый, который позвал студентов-художников! Что, если Копкин — это он?

— Ну нет, — усомнилась Кира. — С ним же дружит сам ректор!

— И что? Разве у ректора вместо глаз рентгеновский аппарат? Откуда он мог знать, что этот Копкин, то есть совсем уже и не Копкин вовсе получается, а какой-нибудь там господин де ля Рош, затевает! Купил, понимаешь, имение своих собственных предков, а теперь тут клад ищет!

— Свой клад! Заметь, свой!

— А хоть бы и свой, все равно убивать людей нельзя!

— Может, это и не он вовсе.

— А кто?

— Ну сама посуди, зачем богатому дядьке связываться с какими-то там Боцманами и Людками Стекольщицами? Да еще тем более, что клад должен был быть спрятан на земле самих Копкиных.

— И что с того, что он был в их земле?

— А то, что имение новый хозяин уже в свою собственность оформил. Земля вокруг имения тоже его. Он может ею пользоваться, хоть всю вдоль и поперек изрыть!

— Ну, во-первых, он мог купить только само здание имения и небольшой кусок земли к нему. А вовсе не выкупить обратно все владения своих предков! Тогда вся земля в округе принадлежала Копкиным и им подобным. А у крестьян и не было ничего. Сейчас-то все наоборот. И во-вторых, вздумай он действовать открыто, он бы привлек к себе внимание. А шумиха в таком деле совсем ни к чему. Лучше тихо откопать, тихо перевезти и тихо транспортировать обратно в Европу или тут попытаться продать. Но главное, ему надо было замаскироваться.