Чтение онлайн

Ванюшка пыхтел в углу мастерской один. Он строгал какие-то планочки, обивал их жестью. Потом в сердцах бросал все это под стол, и сидел нахохлившись, словно его горько обидели.

— Опять изобретает! — посмеивался Ленька.

Даже Зина не удержалась. Когда Ванюшка чересчур задумался, она мазнула его кисточкой по носу и засмеялась.

— Ребята, смотрите, еще одна игрушка готова — морковка!

Ванюшка, однако, и ухом не повел. Обтер нос и продолжал копаться в углу. Зато часа через два он торжественно показал Зине игрушку.

Это была разноцветная вертушка в форме звезды. Стоило только дунуть легонько — она начинала вращаться.

Зина посмотрела на мальчика восхищенными глазами и предложила немедленно укрепить звезду на самой макушке елки.

Так и сделали. И елка сразу будто ожила. Откуда бы ни дул ветер, звезда крутилась, мелькая то красным, то желтым, то синим цветом.

— Красота-то, красота какая! — хлопала в ладоши Зина. — Весь колхоз придет на елку, вот увидите.

Предсказание девочки сбылось. В новогодний вечер на реке под Скопанцем народу собралось очень много. Пришли и взрослые, и малыши.

Для маленьких рядом с елкой была сделана простенькая карусель. На столбе укрепили крестовину из осиновых жердей, привязали несколько санок — и готова забава. Крутись сколько хочешь!

Очень понравилась карусель малышам. Это не то что с горы на санках кататься. Там не успеешь съехать, как надо снова вверх лезть да еще санки на себе тащить. А тут старший братишка или сестренка гоняют крестовину, а десять или пятнадцать дошколят с криком мчатся по кругу вихрем. Хорошо!

А елка какая! Пусть игрушки на ней почти все самодельные и нет электролампочек, зато на крутом берегу Скопанца, на одном из уступов, где летом копали глину, горит большой костер. Желтые блики огня падают на зеленую хвою, на разноцветные шары и гирлянды, на крутящуюся звезду, которая дробит свет и отбрасывает во все стороны веселых зайчиков.

Шумит ветер, покачивая мохнатые лапы. Стоит елка вся живая, и кажется: достает она вершиной до низкого ночного неба, а серпик месяца подвешен к ней на ниточке.

Разве такую елку увидишь в комнате?

Восторгам, веселью ребят не было конца. Они водили вокруг елки шумные хороводы, играли в кошки-мышки, бегали па коньках, выписывая восьмерки и виражи. Пели звонкие пионерские песни и совсем не замечали, как летит время.

Вдруг где-то в темноте у Скопанца раздался глухой звериный рык. Все настороженно повернули головы на этот звук. И увидели, как из чаши в рытвине вылезает черная громадная туша.

— Медведь! — вскричал кто-то испуганно.

Многие из ребятишек шарахнулись в сторону. Но те, кто были понаблюдательнее да подогадливее, засмеялись:

— Медведь-то в пимах! И Дед Мороз его за воротник держит!

Действительно, следом за медведем шел пышнобородый Дед Мороз с большой корзиной на ремне через плечо.

— Богат я, казны не считаю… — громко декламировал Дед Мороз слегка измененным голосом председателя колхоза Василия Павловича Стогова.

А медведь дергался у него на коротком поводке и рявкал сердито, словно ему не терпелось выбежать на каток. Темная шкура его оказалась вывороченным овчиным тулупом, на руках надеты были собачьи меховушки, а на голове торчала кроличья шапка. В довершение ко всему комбинированный этот медведь шел на коньках, а из взрослых на них катался только Сергей Петрович.

С криками, со смехом обступили ребята Деда Мороза и его ручного медведя. Басовитый Дед Мороз поздравил всех с Новым годом, потом раскрыл свою корзину и стал раздавать ребятам подарки.

Надолго запомнилась эта елка на льду и ребятам, и взрослым. Единственным человеком, которому новогодний вечер на льду не принес удовольствия, была дочь Харламыча, Катерина. Правда, и она смеялась вместе со всеми, но смех ее звучал нервно, а глаза бегали беспокойно. Почему? Немногих интересовал этот вопрос, а кто и заметил, так не очень удивился. Катерина славилась плохим характером. Была она хромой, некрасивой и злилась из-за этого на весь белый свет.

Ушла Катерина последней, зорко оглядевшись кругом: не задержался ли кто-нибудь после нее. Не ожидала она, что Зине и Ванюше с Ленькой придется вернуться к елке…

Когда стали расходиться по домам, Зина вспомнила уже у себя перед калиткой, что оставила на Скопанце новую меховую муфточку. Как сунула в нее кулечек с подарками и положила на камень, чтоб не мешала играть, так и забыла. Побежала в одних перчатках.

— Ой, что теперь от мамы будет! Только вчера она муфточку купила, — забеспокоилась девочка.

— Никуда она не денется, твоя муфточка! Завтра утром сходишь, возьмешь, — заметил Ленька.

— Завтра! Мама до завтра ждать не будет, а сегодня наругает, — со слезами в голосе продолжала Зина. — И я хотела из кулечка Витечку угостить… Я знаю, он уже ждет, что я принесу с елки…

Зина говорила о трехлетием братишке, которого на елку под Скопанец из-за мороза не взяли и который остался дома не без рева. Действительно, как можно было прийти к нему без гостинца от Деда Мороза?

— Да-а… — протянул Ленька неопределенно, покрепче прижимая за пазухой кулек, словно его собирались отнять.

— Гостинцы — это что! — сказал Ванюшка. — Можешь взять мой кулек. Не маленький, не обязательно конфетки сосать…

— Нет, нет, не надо! — запротестовала Зина. — Я лучше вернусь.

— Конечно, лучше сходить за муфточкой, — облегченно вздохнул Ванюшка. Что там ни говори, а с новогодним подарком и ему было жаль расставаться. — Там печенье, пряники есть. Собака какая-нибудь унюхает или зверюшка — утащат, потом не найдешь. И муфточку растреплют в клочья…

Верно! Этот Ванюшка так всегда обоснует свои доводы, что невольно поверишь. Но метров через тридцать остановилась в нерешительности. Ночь была темная, народ уже разошелся по домам, а до Скопанца не близко. Страшно все-таки одной идти, особенно под берег спускаться… Вдруг, как тогда, грохот этот жуткий обрушится на нее?..

— Пойдемте со мной? А? — попросила она братьев.

— Боишься одна? — хмыкнул Ленька.

— А ты — нет? — осадил его Ванюшка. — Сбегай тогда за муфточкой, а мы подождем.

— С чего это? То ли она моя, — сразу посерьезнел Ленька.

— Ну, тогда и не смейся! Одному-то ночью хоть кому боязно, — сказал Ванюшка и пошел вместе с Зиной.

Ленька направился домой. Но одумался: еще посчитают его трусом. Торопливо догнал Ванюшку с Зинкой, сказал, прерывисто дыша:

— Я тоже… с вами…

До чего же глухо и пусто было на катке! Скопанец стоял темный, страшный. Он глухо, сердито откликался на каждый шаг… Елка высилась угрюмая, стеклянные шары на ней посверкивали при свете месяца зловеще, точно глаза какого-то зверя. Звезда-вертушка жутковато гудела… Даже не верилось, что всего полчаса назад здесь царило шумное веселье и все казалось праздничным и нарядным.