Чтение онлайн

Ожиданье давно наскучило, и Позвизд отважился послать навстречу хозяйке ночи гонца-ветра. Тот радостно расправил невидимые крылья, озорно раскачал вершины леса и умчался прочь.

Морана, как всегда, надвигалась со стороны Рифейских гор. Усталый, наигравшийся за день Ярило медленно отступал, все ниже склоняя к земле утомленный свой лик с гаснущим взором. Дрожа от нетерпения, Позвизд развязал кошель и выпустил в небо стаю серых туч. Они хищно окружили бога Солнца и начали наступать на него со всех сторон.

Унылая сумеречь разлилась по земле, в мире стало тоскливо и неуютно.

Стараясь ободрить детей своих, Ярило собрал последние силы и вонзил пылающий меч в серую завесу. Прощальный луч, прорезав тучи, хлынул на гладь верхнего плёса, оранжевое сиянье разлилось по речному простору, и в призрачном этом сиянье едва различимыми угольками мелькнули вдали паруса.

– Вижу, - тихо сказал Бессон и вскочил на ноги.

– Чего там?
– сонно отозвался лежавший у шалаша Быкодёр.

Парень беззвучно шевелил губами, считая крохотные полотнища.

– Чего видишь-то?
– спросил Быкодёр и тоже поднялся на ноги.

Серая рать Позвизда навалилась на Ярилу, сверкающий меч выпал из его обессиленной десницы, угасло сиянье, остыли угольки далеких парусов.

– Дружина чья-то, - неуверенно сказал Бессон.

Костер дня догорел, и последней смутно белеющей полоской дыма крохотные полотнища струились по ветру и неотвратимо приближались.
– Может, купчишки?
– с надеждой спросил Бессон.
– Может, и они, - согласился Быкодёр.
– Но огонек-то все равно загасить придется.

Они быстр) разметали и затоптали угли, для верности забросали кострище землей. А незнакомая дружина, не дойдя до гледенских доаорщиков, уже приставала к берегу у соседнего яра.

– Шалаш разбери, а после беги к лодке, жди меня там, - шепотом командовал Быкодёр.
– Коли чужие появятся, плыви в Гледен, упреди воеводу.

Прыгнувшись, он шагнул в чащу и бесшумно двинулся по моховым подушкам чернолесья. Хорошо, что к ночи ветер поднялся, подумал Бессон и стал осторожно растеребливать лапник, из коего сложено было укрытие дозорщиков. Когда работа была закончена, парень тихонько спустился к реке, столкнул лодку на воду и стал ждать товарища. Под берегом было почти тихо, усыпляюще журчала и плескалась вода, хотелось покоя, мира и светлой жизни без опасностей и потрясений.

Купчишки, думал Бессон, больше некому.

Из сумрака бесшумно возник Быкодёр.
– Лодки кожаные, ушкуями рекомые, зашептал он, - стало быть, идут новгородцы. Из разговоров узнал я, что воеводу их Светобором кличут. Сила с ним немалая - двенадцать ушкуев насчитал я в кустах. Это, самое малое, две сотни воинов. Светобор послал своих ратников в дозор, двое вверх ушли, двое сюда, к нам направляются.

– Уходить надо, - с тревогой сказал Бессон.

– Успеем, - успокоил пария Быкодёр.
– Пойдем-ка гостей встречать.

Они осторожно поднялись на гору и затаились в зарослях. Вскоре где-то совсем рядом негромко, но басовито гуднул чужой голос.

Новгородские дозорщики вышли на открытое место и остановились.

– Пожалуй, здесь, - пробасил один из них.

– Тихо ты. Мураш, - свистящим шепотом осадил его напарник.

– Да ладно, Глебушка, кому тут быть-то?

– Порядка не знаешь, -- с укоризной зашептал Глебушка, - службу не блюдешь:

– Ну, служи, служи, - насмешливо сказал басовитый новгородец, - А я прилягу пока.

Мураш завернулся в кафтан и завалился спать. Быкодёр сжал руку своего товарища - Хорошо! За день веслами намахался, уснет быстро, а с молодым справимся.

И точно, через малое время из-под куста донесся храп.

– Эх ты, Аника-воин, - презрительно прошептал Глебушка и стал ходить туда-сюда вдоль берега:

Утром, не дождавшись посланных на низ дозорщиков, Светобор отправил на их поиски десяток воинов. Те- нашли Глебушку связанным, с моховым кляпом во рту. Парня освободили и привели к воеводе.
– Говорил же я ему, что в дозоре спать неможно, - с возмущением повторял Глебушка и раздраженно передразнивал Мураша: - Ну, служи, служи: Тьфу!

– Кто? Когда? Как случилось?
– с затаенной яростью спросил Светобор.

– Двое, подошли искрадом, навалились молча, связали, в рот моху напихали: Тьфу!

– А Мураш?

– Спал. Его тоже связали, уволокли под гору. Плескалось там чего-то, похоже, уплыли на лодке.

– Ну, ратнички!
– Светобор покачал головой, отвернулся. Событие сильно встревожило его, и обиднее всего было то, что неизвестные недруги захватили именно Мураша. Воистину так - где тонко, там и рвется.

Тяжело ступая, подошел мечник Кистень.

– Слышал я, воевода, от прежних даньщиков, что в устье Юга-реки построили низовцы крепостицу Гледен.

– То мне ведомо, - отвечал Светобор, - но никогда прежде от гледенцев переиму не было.

– Крепостицей той закинули низовцы малый коготок в земли полночные.

Допрежь сего лета, сил больших не имея, не решались перечить Господину Великому Новгороду. А ныне, похоже, не малый коготок, а всю лапу мохнатую наложить вздумали на пределы югорские. Потому, воевода, нет нам дороги.

– Ну, это мы посмотрим!
– сполыхнулся Светобор.
– Всем отдыхать.

Помело, Кряж, Якуня! Пойдете в догляд, сведаете, много ли силы у гледенцев, много ли лодок:

– Будь покоен, воевода, - браво и весело сказал Помело, - обсосем тот град Леденец да и выплюнем.

– Благоразумны будьте, зря не рискуйте. Удачи вам!

Длинна рука боярская

На Волге ватага Петрилы влилась в белозерскую дружину, отправлявшуюся на помощь Всеволоду. Неожиданное подкрепление сильно обрадовало белозерского воеводу Фому Ласковича. Нет, воинов у него хватало, дело было в другом.

Вражда между Владимиром и Новгородом, то затухавшая, то разгоравшаяся с новой силой, была палкой о двух концах. Одним концом изредка попадало Всеволоду, другим - новгородцам, середина же той палки постоянно давила на Белозеро. Участие новгородской ватаги в походе Всеволода сулило надежду на примирение лавних супоптатов.

В устье Оки встретились с объединенной ратью низовцев и с нею вместе доили до реки Цывили. У острова Исады, что раскинулся на волжском просторе против цывильского устья, решено было оставить лодьи, охранять которые Всеволод поручил белозерско-новгородской дружине.