Чтение онлайн

– Во всяком случае, Манди прибежала очень возбужденная, этакая восьмилетняя соплячка с большой книгой в руках. Билли и отпрыск Бови, думаю он-таки был Кендоллом, тем, который разбился и сгорел в Пенсаколе, где все они служили в авиации в начале 1942 года, были готовы сцепиться с двойняшками Холла за право тащить бедную, старую, отравленную дворняжку на кладбище.

Луис захихикал. Скоро он громко смеялся. Он живо представил, как все это происходило, почувствовал привкус старины, и напряжение от разговора с Речел спало.

– Девочка сказала: "Подожди! Подождите! Посмотрите сюда!" Все остановились и посмотрели. И, черт возьми, если она не...

– Джад!
– встревоженно сказала Норма:

– Ты опять чертыхаешься!

– Извини, дорогая, я увлекся рассказом. Ты знаешь, как это бывает.

– Догадываюсь, - сказала она.

– И будь я проклят, если девчонка не открыла книгу на главе: "Похороны". Там есть картинка, где Королева Виктория отправляется в последний "бон вояж" <Счастливый путь (фр.)>. Куча людей шествует с каждой стороны гроба, некоторые потеют, с усилием поднимая всю эту хреновину, остальные стоят вокруг в траурных одеждах и гофрированных манжетах, словно ждут, когда скомандуют: "старт!" А потом Манди объявила: "Если церемония похорон официальна, народу может быть сколько угодно! Так гласит книга!"

– Это все решило?
– спросил Луис.

– Именно так. Закончилось тем, что собралось ребят двадцать, и, будь я проклят, если они не напоминали картинку, которую нашла Манди, разве что не было гофрированных манжет и высоких шляп. Манди взяла всю организацию похорон на себя. Построив всех, она дала каждому по лесному цветку: одуванчик, венерин башмачок или маргаритку, и они отправились в путь. Господи, я всегда думал, что потеряла наша страна от того, что Манди Холлидей никогда не баллотировалась в конгресс, - старик засмеялся и потряс головой.
– Во всяком случае, после этого Билли перестали терзать сны о кладбище домашних любимцев. Он похоронил свою собаку, перестал оплакивать ее и после этого все прошло. Да и мы все именно так относились к смерти.

Луис вспомнил Речел, почти впавшую в истерику.

– Ваша Элли сильнее многих, - заметила Норма, переменив позу.
– Вы, Луис, не думаете, что все, вокруг чего мы тут разговариваем, - Смерть - скоро придет за Джадом или за мной, и нам совсем не нравится обсуждать вопросы, касающиеся ее...

– Ну, извините, - проговорил Луис.

– ..но в общем, не такая уж плохая мысль: свести со Смертью шапочное знакомство. В те дни.., не знаю.., кажется, никто не говорил о Смерти и не думал о ней. Смерть изъяли из телепpoграмм, потому что решили: разговоры о Смерти могут повредить детям.., повредить их развитию.., и люди захотели закрывать гробы так, чтоб те не выглядели как останки кого-то, и сказать "пока, Смерь!".., похоже, люди просто хотят забыть о Смерти.

– А теперь они показывают все это по кабельному телевидению - Джад посмотрел на Норму и прочистил горло.
– Они показывают даже то, чем люди обычно занимаются за опущенными шторами, - закончил он.
– Странно, как изменилось отношение к таким вещам с приходом нового поколения, ведь так?

– Да, - согласился Луис.
– Я тоже так считаю.

– Ладно, мы пришли из другого времени, - продолжал Джад, и его слова звучали словно извинение.
– Мы ближе к Смерти. Мы видели эпидемии после Первой Мировой, когда матери умирали вместе с детьми, умирали от инфекций и лихорадки; в те дни казалось, что врачи только и могут размахивать руками. В те дни, когда мы с Нормой были молодыми, если бы у вас был рак, вы бы точно померли, и быстро. В 1920 году не существовало лечения от рака, этого курса облучений! Две войны, убийства, самоубийства...

Он почувствовал, что пора перевести дух.

– Мы знали Смерть, - наконец продолжил он.
– Ее знали и наши друзья и наши враги. Мой брат Пит умер от перитонита аппендикса в 1912 году, когда Тафт был Президентом. Питу только исполнилось четырнадцать, и в бейсбол он игр ал лучше любого парня в городе. В те дни не надо было учиться в колледже, чтобы изучать Смерть... Острую Приправу, или как там ее еще называют. В те дни Смерть заходила в дом, грубо говорила с вами, порой ужинала, а иногда вы чувствовали, как она покусывает вас за задницу, черт возьми!

В этот раз Норма не поправила мужа. Она просто молча кивнула.

Луис встал, потянулся.

– Пойду я, - сказал он.
– Завтра у меня трудный день.

– Да, завтра закрутится карусель, - сказал Джад, тоже поднимаясь. Он увидел, что Норма тоже собирается встать, и протянул ей руку. Она поднялась, но, несмотря на помощь мужа, лицо ее перекосило от боли.

– Плохая ночь?
– поинтересовался Луис.

– Не так, чтобы очень, - ответила она.

– Согрейте кровать, прежде чем ложиться.

– Хорошо, - сказала Норма.
– Я всегда так делаю. И. Луис.., не беспокойтесь насчет Элли. Она отвлечется, займется чем-нибудь со своими новыми друзьями и не станет беспокоиться, вспоминая кладбище. Может, даже однажды дети соберутся и отремонтируют несколько старых надгробий, покосят траву или сорвут цветы на могилы. Когда-нибудь, если у них возникнет такое желание, они займутся этим. И Елене от этого будет только лучше. Тогда она, может быть, начнет иначе воспринимать Смерть."Если только моя жена не воспротивится".

– Приходите завтра вечером и расскажете, как оно повернулось в университете, если хватит сил, - пригласил Джад.
– Заодно перекинемся в картишки.

– Может быть, может быть, только если вы сначала напьетесь до бесчувствия, - сказал Луис.
– Тогда-то я и разделаю вас под орех.

– Док, - очень торжественно сказал Джад.
– В тот день, когда кто-нибудь разделает меня под орех за карточным столом.., я позволю такому шарлатану, как вы, лечить меня.

Луис ушел, а Крандоллы еще долго смеялись над шуткой Джада, после того как Луис пересек дорогу.

***

Свернувшись на своей половине кровати, словно эмбрион, спала Речел. Она крепко обнимала Гаджа. Все, как предполагал Луис, - в другие времена были другие причины для наступления сезона холодных отношений между ними, но в этот раз получилось хуже, чем обычно. Луис опечалился, разозлился и некоторое время чувствовал себя несчастным, хотел все исправить, но не знал как и не был уверен в том, что первый шаг должен сделать он. Все казалось ему бессмысленным - единственный легкий порыв ветра превратился в ураган. Спор и аргументы.., да.., точно, но все это так же проходяще, как вопросы и слезы Элли. Луис был уверен, что не выдержит такого количества ударов судьбы, похоже, еще немного и его семейная жизнь треснет.., и однажды случится непоправимое. Он прочитал о подобной ситуации в письме одного из друзей: "Ладно, уверен, я могу сказать тебе, до того как ты услышишь это от кого-нибудь другого, Луис: Мэгги и я расходимся..." Или он прочитал это в газете?

Быстро раздевшись до трусов, Луис поставил будильник на шесть утра. Потом он оглядел себя, вымыл голову, побрился и похрустел "ролайдом" перед тем как чистить зубы - ледяной чай Нормы вызвал у него боль в желудке. А может, всему виной Речел, свернувшаяся на своей половине кровати. Кровать - территория, которая определяет все остальное, - не об этом ли он читал в каком-то университетском учебнике?

Пока он закончил все дела, наступила ночь. Луис лег в постель.., но не смог заснуть. Было еще что-то, что-то изводившее его. Последние два дня это крутилось и крутилось у него в голове, так же как сейчас, когда он вслушивался в почти синхронное дыхание Речел и Гаджа. Генерал Паттион... Ганнан - лучшая собака из тех, что когда-либо жили... В память о Марте, нашей любимице-крольчихе... Неистовая Элли: "Я не хочу, чтобы Черч умер! Он - мой кот! Он не кот Бога! Пусть у Бога будет свой кот!" Совсем обезумевшая Речел: "Ты, как доктор, должен знать это!" Норма Крандолл: "...никто не говорил о Смерти и не думал о ней".