Чтение онлайн

Что ж, поглядим, чья возьмет. Я вообще не буду разговаривать с Трахнутым. Это единственное, что поможет мне одержать над ним вверх.

— Но сначала мне придется научить тебя говорить, не так ли?

Я только улыбаюсь.

— Ого-го, ты, кажется, намерен со мной в игры играть? Это со мной-то?.. Ну-ну... Только имей в виду, приятель, ты совершаешь большую ошибку.

Я улыбаюсь еще шире.

— Да ты настоящий храбрец, Майкл! Что ж, придется стереть эту улыбку с твоего лица. Ну-ка, попробуем с самого начала... Назови имя и фамилию!

Я качаю головой. Он ждет.

Мое молчание нервирует его. Раздражает. Кажется, он даже начинает думать, что я его перехитрил. Он трет подбородок. Ситуация не допускает никаких колебаний и сомнений, и Трахнутый просто обязан что-нибудь сказать, чтобы скрыть свою неуверенность и убедить себя в собственном превосходстве.

— Нет, Майкл, не говори пока ничего. Прежде я должен научить тебя новому языку, — говорит он наконец.

Трахнутый встает. Я смотрю на сигарету в его руке и невольно морщусь.

Он сплевывает. Качает головой.

— Значит, ты думаешь, я пришел, чтобы жечь тебя сигаретой? Ну, на этот счет можешь не беспокоиться. Для начала я собираюсь всего лишь побеседовать с тобой. Видишь ли, Майкл, мы хотим, чтобы все это поскорее закончилось, ничуть не меньше, чем ты. И возиться с тобой мне интереса мало. Нам нужно только узнать, что ты успел рассказать о нас своим хозяевам в Лондоне и Вашингтоне...

Я подмигиваю Трахнутому.

Трахнутый откидывается на спинку стула:

— Ты сам видел, на что я способен, не правда ли?

Я киваю.

Его голос звучит негромко, почти мягко:

— Так вот, дружище, это были только цветочки. Легкая разминка. Что касается тебя, то ты будешь моей лучшей работой, моим шедевром. Уж можешь мне поверить! О том, что случится с тобой, будут вспоминать еще годы и годы. Твоей судьбой будут пугать новобранцев в Лэнгли: «Никогда в жизни я не видел ничего ужаснее, чем то тело в Мэне...» Я специально позабочусь о том, чтобы тебя нашли и опознали. Когда я с тобой закончу, ты даже не будешь похож на человека, но я обещаю, что вырежу у тебя на коже надпись, чтобы все знали, кто ты такой и что ты сделал.

Моя улыбка гаснет сама собой, но усилием воли я заставляю себя улыбаться еще шире.

— Кстати, Майкл, как твои руки? Надеюсь, тебе удобно? Наверное, легкие уже болят, а?.. Впрочем, все остальное наверняка болит еще сильнее, так что ты мог и не заметить. Но ты заметишь, это я тебе обещаю. Немного позднее мы привяжем тебя повыше, чтобы ты не доставал ногами до пола. Это произойдет уже сегодня вечером, после того как я выдавлю тебе глаза и кастрирую. Не сейчас, Майкл, нет. Позже. Видишь, я нисколько не тороплюсь. Времени у меня достаточно. Подумай об этом на досуге, Майкл. Просто подумай.

Он похлопывает меня по щеке, зевает и переходит к Питеру.

— Ну, а как твои дела, мой юный друг? Как поживаешь? Небось рад, что у тебя появилась компания? Ну-ка, дай я вытащу эту штуку у тебя изо рта... Вот так. Так-то лучше, верно? Сейчас девочки принесут тебе ужин, но ты не должен с ними разговаривать, понятно? Одно только слово, и я вырежу у тебя изо рта твой английский язык. Кивни, если понял.

Питер кивает.

— Вот и хорошо. Ну все, будь осторожен. И ты тоже, Майкл. До встречи.

Трахнутый идет к двери, открывает ее, медлит на пороге. Солнце успело сесть, но я вижу, что от дома к коптильне кто-то идет. Я различаю двоих. Неужели одна из них — она? Меня долго били по голове, так что с моими глазами, наверное, что-то случилось, к тому же снаружи уже довольно темно, и, чтобы хоть что-то рассмотреть, мне приходится изо всех сил напрягать зрение. Да, это она. Вот она поднимает руку и подносит к губам пальцы. Что-то блестит в полутьме. А-а, это крошечное золотое распятие, которое висит у нее на шее на цепочке. Подходящий момент она выбрала, чтобы черпать утешение в религии. И все равно она нервничает. Ее грудь тяжело вздымается, будто ей душно и жарко в просторном коричневом свитере.

Трахнутый закрывает дверь. Но я все равно видел их. Видел ее. Видел, как она несет еду Питеру.

Я хочу ей кое-что сказать. И скажу, несмотря ни на что.

Кит, конец света настанет сегодня.

Не смотри на небеса в поисках его приближения.

И твое распятие не защитит тебя.

Она — на полу.

Если только я до нее дотянусь...

Я обязательно до нее дотянусь.

Кит, сладкая моя, тебе непременно надо было прочесть «Путешествие Брендана», хотя бы в качестве инструкции «Как не потерять лицо в преддверии Апокалипсиса». Да, сладкая, конец света настанет сегодня — во всяком случае, для одного из нас. Поверни ручку. Поверни ручку и открой дверь...

Дверь открывается в третий раз, и на сцене появляется еще один персонаж трагедии. На ее свитере и волосах блестят снежинки. Сентябрьский снег — редкое чудо. Мы будто вдруг оказываемся в одном из стихотворений Фроста — если, конечно, не считать скорой смерти двух заложников в старом сарае.

Следом за Кит в коптильню входит Соня. У нее в руках поднос. Она не закрывает дверь, и морозный воздух касается моих ран подобно целительному бальзаму. Кит поворачивается, чтобы включить свет, но он уже горит, и она неловко замирает. Ни она, ни Соня даже не смотрят в мою сторону.

— Привет, девочки. Помните меня? — шепчу я распухшими губами.

Она не хочет поворачиваться, но все-таки поворачивается. И все рушится. Ее лицо, белизна рук... На мгновение мне кажется, что она вот-вот потеряет сознание, но каким-то чудом ей удается справиться с собой. Вернее, не чудом. Я знаю это заклинание. Поделом ему, твердишь ты. Поделом... Он предал нас, так ему и надо...

Соня дает Питеру глотнуть воды и начинает кормить его из тарелки.

— Соня, пожалуйста... Я умираю от жажды! — говорю я.

Я вижу, как дрожит ее рука, но она игнорирует мою просьбу. Бросает в мою сторону лишь один быстрый взгляд и снова возвращается к своему делу. Но Соня меня не интересует, и не о ней я забочусь. Ей уже не вырваться; она окунулась в дела Джерри с головой и успела смириться с тем, что путь, на который она ступила, ведет в ад. Если у нее и были сомнения, то Джерри наверняка утешил ее, процитировав соответствующие строки из «Энеиды», и она окончательно успокоилась.

Я перехватываю еще один Сонин взгляд, но она смотрит сквозь меня, сонно и глупо моргая.