Чтение онлайн

Лис замолчал. Я не стал его больше уговаривать — в конце концов, каждый имеет право умереть так, как считает нужным. Единственное, о чем я попросил, это отдать ключ от банковской ячейки. Я ведь честно выполнил свою часть договора!

Китаец протянул ключ, а потом достал маленький блокнот, шариковую ручку и нацарапал несколько иероглифов.

— Это твоя охранная грамота, на тот случай, если у моих ребят возникнут к тебе вопросы. Отдай, и все будет в порядке. А теперь прощай, Малыш, и пусть Комната даст тебе все, чего ты хочешь.

— Но я ничего у нее не просил…

— Ты был внутри нее, — возразил китаец, — значит, она тебя тоже почувствовала. Так что не сомневайся — ты свое получишь, даже если не желаешь подарка.

Лис хрипло рассмеялся, а потом откинулся на спину — силы оставили его. Я поспешил к выходу, а китаец же остался на полу в коридоре. Но, перед тем, как завернуть за угол, я еще раз посмотрел на него: он приподнялся, сел и что-то начал напевать по-китайски. Слов я, конечно же, не понимал, но видел, какое у него счастливое лицо…

Я на минуту заскочил в палату, чтобы забрать рюкзак, а потом, не теряя времени, вышел во двор. Прямо за больницей начиналась дорога в Грейнхольд. Я решил идти прямо по ней — так короче. В дыре вход и выход не всегда совпадают, поэтому я легко поменял маршрут.

Идти по шоссе было приятно. Иногда, правда, попадались небольшие ловушки, но я их издалека замечал и обходил. Дыра сегодня явно благоволила мне — видимо, она тоже была рада нашей встрече. После семи лет разлуки…

Стало темнеть, и я ускорил шаг. Еще полчаса, и выйду к «колючке». Но как дальше? Утром в дыру мы входили по проходу, приготовленному по просьбе Лиса, а я выхожу совсем в другом месте. К тому же один… Охрана меня не знает, может поднять шум. И доказывай потом, что все было согласовано! Без китайца кто мне поверит?

Я решил, что лучше дождаться темноты и попробовать выбраться по-тихому, как в старые добрые времена. Кусачки у меня имелись, значит, смогу перерезать проволоку и проползти под ней. Если повезет, никто ничего и не заметит. Был, правда, шанс нарваться на военный патруль, но это как фишка ляжет. Впрочем, лицензия у меня имелась (Штосс постарался, сделал, как и обещал), ничего опасного я с собой не нес, значит, можно было попытаться отмазаться. Мол, это первая ходка, хотел попробовать… Если Алоизу не сообщат, то все обойдется.

С этими радужными мыслями я подошел к «колючке». Она вилась в несколько рядов прямо за бывшим коттеджным поселком. До темноты оставалось еще немного времени, и я решил отдохнуть и переждать. Глупо лезть, когда светло — еще напорешься на дурака-охранника!

Я обошел поселок, нашел более-менее сохранившийся дом и через пролом в стене забрался внутрь. В одной из комнат был прекрасно сохранившийся диван, и я с наслаждением растянулся на нем.

Дом, видимо, принадлежал довольно обеспеченной семье: мебель из цельного дерева, на стенах — настоящие картины, а не дешевые репродукции, в книжных шкафах — толстые тома с золоченым обрезом. Интересно, что стало с его обитателями? Сумели ли они выбраться из дыры или сгинули, как и все?

На серванте я разглядел большую семейную фотографию: мужчина лет пятидесяти, женщина, чуть моложе его (видимо, жена) и две симпатичные девчушки-дочери. Все улыбаются и выглядят совершенно счастливыми. Да, было время золотое…

Я немного отдохнул и решил осмотреть коттедж. Две комнаты на втором этаже хорошо сохранились, в одной из них я нашел почти нетронутую обстановку. Здесь, судя по всему, жили дочери хозяина: куклы на кроватях, постеры с кумирами двадцатилетней давности, кое-какая дешевая косметика. Среди баночек и тюбиков я заметил серебряное колечко с надписью «Молли». Возможно, так звали одну из сестер. Теперь ей, наверное, далеко за тридцать. Если, конечно, выжила…

…Тогда, 21 октября, все бежали в страшной панике, бросали имущество, домашних животных, даже детей. Ужас был такой, что люди не отдавали себе отчет в том, что делают… Желание было только одно — спастись любой ценой.

Многим это удалось, но гораздо больше народу осталось в дыре. Чудом выжившие мало что могли потом рассказать, но ощущение у всех было одно — непередаваемого ужаса. После катастрофы почти все постарались уехать как можно дальше от дыры, некоторые даже перебрались в другие страны. Таков был страх.

…Я положил серебряное колечко в нагрудный карман — на удачу. Если выберусь, обязательно разыщу эту Молли (или ее родственников) и передам кольцо. Пусть это будет платой за то, что побывал в их доме…

Наконец стало совсем темно, и я решил потихоньку выбираться. Но, едва я приблизился к «колючке», как вспыхнули яркие прожектора и чей-то голос (хорошо знакомый!) громко и четко произнес: «Алекс Кочек, идите по шоссе, никуда не сворачивая, мы вас ждем у пропускного пункта!»

Что же, ждут, значит, ждут. Прятаться уже не имело смысла, и я пошел на свет.

За «колючкой», как и следовало ожидать, меня ждал Штосс. Едва я вышел, как он приказал уложить меня на капот и тщательно обыскать: вывернули карманы, прощупали каждый шовчик, вытряхнули все из рюкзака. Штосс внимательно следил за этим шмоном.

— Ничего? — разочарованно спросил он после окончания процедуры.

Старший из охранников отрицательно покачал головой.

— Что вы хотели найти, Алоиз? — насмешливо произнес я. — Неужели какой-нибудь запрещенный товар? Я не за этим ходил, вы знаете. Хотите, расскажу всем, что там видел там, в дыре?

Штосс аж позеленел от злости:

— Быстро в машину, — скомандовал он.

Алоиз благоразумно решил, что не стоит распространять слухи о Комнате. Я покорно сел в автомобиль — глупо отказываться, когда тебя с удобствами везут до города. Рюкзак и все остальные вещи мне, разумеется, вернули.

— Где Лис? — спросил Штосс, едва мы отъехали.

— Остался в дыре. Навсегда.

— А Хмырь?

— Мертв.

— Это ты их?

— Даже пальцем не тронул! — сделал я обиженное лицо.

Алоиз недоверчиво хмыкнул, а я в ответ лишь пожал плечами: так оно и было, говорю чистую правду. И почему мне не верят?

— Рассказывай, — велел Штосс.

За пятнадцать минут, пока мы добирались до города, я рассказал все. Или почти все. Умолчал лишь о последнем разговоре с Лисом — просто пояснил, что китаец случайно попал в «трубу» и скончался от ран.

Штосс снова недоверчиво хмыкнул, и я принял оскорбленный вид: говорю чистую правду! Зато рассказ о предательстве Хмыря не вызвал у Алоиза никакого удивления: видимо, он хорошо знал, с кем имеет дело.