Чтение онлайн

Прошло два дня. Я только что, как водится, отблевала поутру и снова завалилась в постель, разглядывая бабушкину записку и пытаясь понять, что бы это значило. Там было одно-единственное слово: «Помни». Что помнить-то? Ба еще не вернулась от двора Медичи, и хотя записка могла оказаться плодом бабушкиных «затмений», мне все равно было не по себе. Что-то тут не так. У моей постели на столе лежал набросок привлекательного мужчины лет под сорок. Я понятия не имела, кто это, что выглядело странно, поскольку набросок был сделан мной.

В дверь забарабанили. Это заявился Ибб. В течение недели он становился все более женственным и так преуспел в этом, что в среду целый день проходил, задрав нос. Обб, со своей стороны, постоянно талдычил, что во всем прав и все знает, и дулся, когда я доказывала ему, как он ошибается. И все мы понимали, к чему идет дело.

— Привет, Ибб, — сказала я, кладя листок на стол. — Как дела?

Ибб в ответ дернула молнию и расстегнула комбинезон.

— Гляди! — возбужденно сказала она, демонстрируя грудь.

— Поздравляю, — протянула я, все еще чувствуя себя немного мутно. — Значит, ты — она.

— Я знаю! — воскликнула Ибб, едва сдерживая восторг. — Хочешь увидеть остальное?

— Нет, спасибо, — ответила я. — Я тебе верю.

— Можно позаимствовать у тебя лифчик? — спросила она, поднимая и опуская плечи. — Эти штуки не очень удобны.

— Вряд ли мой тебе подойдет, — торопливо сказала я. — Ты куда крупнее меня.

— Ох, — немного удрученно откликнулась генератка. — А резинки и щетки для волос у тебя не найдется? Ничего не могу поделать с этими патлами. Наверх заберешь — не то, распустишь — опять плохо. Может, подстричься? И я хочу, чтобы они кудрявились!

— Ибб, у тебя чудесные волосы, честное слово.

— Лола, — поправила она меня. — Я хочу, чтобы с нынешней минуты ты называла меня Лола.

— Хорошо, Лола, — сказала я. — Сядь на постель.

Лола уселась. Я принялась расчесывать ей волосы, а она все болтала об идее похудания, которая, похоже, сводилась к тому, чтобы взвешиваться, стоя одной ногой на весах, а другой — на полу. Согласно этой идее, как она мне сказала, можно похудеть на сколько хочешь, не отказываясь от пирожных. Потом она принялась щебетать о новой замечательной штуке, которую для себя открыла, и как это здорово, и как ей хочется заниматься этим побольше, и похвасталась, что мужчины никогда не отказываются ей в этом помочь.

— Ты поосторожнее, — сказала я ей. — Прежде чем заняться этим, подумай, что ты делаешь и с кем.

— Непременно, — заверила меня Лола. — Я буду очень осторожна — я всегда буду спрашивать, как их зовут.

Когда я закончила ее причесывать, Лола посмотрела на себя в зеркало, горячо обняла меня и выскользнула из комнаты. Я медленно оделась и побрела на кухню.

За столом сидел Обб и раскрашивал фигурку наполеоновского кавалерийского офицера. Он не сводил с миниатюры глаз и даже раскраснелся от усердия. За последние несколько дней он превратился в красивого темноволосого мужчину по меньшей мере шести футов трех дюймов ростом, с низким голосом и размеренной речью. На вид ему было около пятидесяти. Я подозревала, что теперь-то он уже определенно «он», но надеялась, что он не станет мне этого демонстрировать тем же способом, что и Лола.

— С утречком, Обб, — сказала я. — Завтракать будешь?

Обб уронил всадника на пол.

— Посмотри, что ты натворила! — прорычал он. — Пожалуйста, тосты и кофе. Кстати, меня зовут Рэндольф, а не Обб.

— Поздравляю, — сказала я, но он только проворчал что-то в ответ, подобрал с полу кавалерийского офицера и снова принялся за раскрашивание.

Лола влетела в гостиную, увидела Рэндольфа и замерла, украдкой поглядывая на свои ноготки, надеясь, что он обернется и увидит ее. Он не обернулся. Она подошла ближе и сказала:

— Доброе утро, Рэндольф.

— Доброе, — проворчал он, не оборачиваясь. — Как спалось?

— Плохо.

— А ты чего хотела?

Она пропустила грубость мимо ушей и защебетала дальше:

— Может, желтенький будет посимпатичнее?

Рэндольф оторвался и посмотрел на нее.

— Цвет мундира наполеоновского кавалерийского офицера — синий, Лола. Желтый — цвет яичного желтка и банана!

Она повернулась ко мне и, скривившись, произнесла одними губами «дубина», а затем налила себе кофе.

— Может, пройдемся по магазинам? — спросила она меня. — Если уж надо купить белье, то почему бы не запастись заодно косметикой и духами? Мы могли бы примерять платья и делать то, что девушки обычно делают за компанию: я сводила бы тебя пообедать, мы бы посплетничали, сходили в парикмахерскую, потом опять по магазинам, поболтали бы о парнях, а там двинули бы в тренажерный зал…

— Это не совсем мой образ жизни, — протянула я, пытаясь сообразить, для какой книги готовили Лолу в колледже Святого Табулараса.

Я не могла припомнить, когда в последний раз шастала по девичьим делам. Вряд ли мне выпадал такой день за последние десять лет. Большую часть одежды я заказывала по почте — никак не находилось времени пробежаться по магазинам.

— Ну, давай же! — подзуживала Лола. — Отдохни денек. Что ты делала вчера?

— Сидела на лекции по применению системы межтекстового позиционирования ISBN в книгопрыгании.

— А позавчера?

— На практических занятиях по использованию текстуальных сит для отлова книгобежцев.

— А до того?

— Безуспешно искала Минотавра.

— Вот именно потому тебе и нужен выходной. Нам даже не надо покидать Кладезь: сейчас как раз собирают новейшие каталоги «Граттан»! Мы можем туда пробраться, я знакома с одним человечком, который по совместительству подрабатывает правкой текста. Ну пожалуйста, не отказывайся! Это для меня так много значит!

Я вздохнула.

— Ладно, но только после обеда. Мне еще все утро изображать Мэри Джонс в «Кэвершемских высотах».

Она запрыгала и радостно захлопала в ладоши. Я не смогла сдержать улыбки при виде ее детского восторга.

— Отлично, так и вес сбросишь, — заметил Рэндольф.

Она обернулась к нему, сузив глаза.

— Ты что хотел этим сказать?

— Что хотел, то и сказал.

— Что я толстая?

— Это не я сказал, а ты, — ответил Рэндольф, сосредоточившись на своем оловянном солдатике.

Она схватила стакан воды и выплеснула ему на колени.

— Ты что, обалдела? — заорал он, вскакивая и хватая полотенце.

— Вот тебе наука! — завопила Лола, грозя ему пальчиком. — Чтобы не болтал что попало кому попало!