Чтение онлайн

Мисс Сингх воспользовалась шансом и собрала несколько судмедэкспертов-стажеров, знакомых ей по Кладезю, на импровизированный семинар. Они все сидели как завороженные, пока я излагала имеющиеся у меня ограниченные сведения по их профилю. Спустя четыре часа мне, донельзя измученной, удалось смыться. Домой я попала уже вечером. Я открыла дверь в гидросамолет и сбросила туфли. Пиквик кинулась приветствовать меня и принялась возбужденно дергать за штанину. Я проследовала за ней в гостиную и затем была вынуждена ждать, пока она припомнит, где оставила яйцо. Наконец мы обнаружили пропажу под стойкой с аппаратурой, и я поздравила свою любимицу, несмотря на отсутствие каких-либо внешних изменений в предмете восхищения.

Наконец меня отпустили на кухню. ибб и обб весь день изучали пособие миссис Битон, и теперь ибб пытался приготовить стейк «Диана» с картофелем-фри. Лондэн не раз готовил его для меня, и я внезапно почувствовала себя очень маленькой и одинокой, заброшенной так далеко от дома, что с тем же успехом могла бы находиться на Плутоне. обб наносил последние штрихи на четырехъярусный свадебный торт.

— Привет, ибб, — сказала я, — как дела?

— Какие дела? — переспросил генерат, как всегда понявший мой вопрос буквально. — И я обб.

— Извини… обб.

— Почему ты извиняешься? Ты что-то натворила?

— Не важно.

Я уселась за стол и открыла доставленный пакет. Мисс Хэвишем прислала мне текст «Стандартного беллетрицейского вступительного экзамена». Беллетриция являлась полицейским агентством внутри литературы, и попала я туда почти случайно: мне надо было извлечь Джека Дэррмо из «Ворона», и поступление в агентство казалось лучшим способом овладеть необходимыми для этого навыками. Но беллетриция запала мне в душу, и теперь я очень серьезно относилась к поддержанию незыблемости печатного слова. В ТИПА мне приходилось заниматься тем же самым, только с другой стороны. Но в данном случае меня поразило, что мисс Хэвишем оказалась не права: я не была готова к полноправному членству.

Пухлый том содержал пять сотен вопросов, причем почти на каждый имелось несколько вариантов ответа. Я заметила, что экзаменационный материал оснащен устройством автоматического контроля времени: стоило открыть книгу, как стрелки в верхнем левом углу начали отсчитывать минуты от положенных двух часов. Вопросы были в основном по литературе, и с ними у меня трудностей не возникло. С законами беллетриции дело обстояло хуже, тут мне могла потребоваться консультация мисс Хэвишем. Я приступила и десять минут спустя добралась до вопроса номер сорок пять: «Какой из нижепоименованных поэтов никогда не использовал запрещенное слово „величавый“ в своем творчестве?» — когда раздался стук в дверь, сопровождаемый раскатом грома.

Я захлопнула экзаменационную книжку и открыла дверь. На пирсе топтались три облаченные в грязное рубище уродливые старые карги. Их костлявые физиономии покрывала грубая бородавчатая кожа. Как только дверь отворилась, они тут же начали хорошо отрепетированное действо.

— Когда все трое мы сойдемся вновь, — произнесла первая ведьма, — у Тарбера, [5] Вудхауза [6] иль Грина? [7]

— Когда уляжется переполох, — откликнулась вторая, — когда сплетем рассказа паутину!

Повисла пауза, пока вторая ведьма не ткнула локтем третью.

— Когда на Эйр закат сойдет, — произнесла та поспешно.

— А где?

— Сюжетный поворот.

— Там ждет нас встреча с Нонетот!

Они умолкли, а я уставилась на них, не понимая толком, чего от меня ждут.

— Спасибо большое, — произнесла я наконец, но первая ведьма пренебрежительно фыркнула и сунула ногу в дверь, когда я попыталась закрыться.

— Погадать вам, милая барышня? — спросила она, а остальные две омерзительно закудахтали.

— Честно говоря, не думаю, — ответила я, выпихивая ее ногу. — Может быть, в другой раз.

— Привет тебе, мисс Нонетот! Привет тебе, Суиндона гражданин!

— Честно, мне очень жаль… да и мелочь закончилась.

— Привет тебе, мисс Нонетот, беллетрицейский полноправный, — ты скоро станешь им!

— Если вы не уйдете, — сказала я, начиная раздражаться, — то…

— Привет тебе, мисс Нонетот! И быть тебе Глашатаем самим!

— Конечно быть. Давайте убирайтесь, вы, убогие болтуньи! Доставайте своей чепухой кого-нибудь другого!

— Шиллинг! — сказала первая. — И мы скажем тебе больше… или меньше, как захочешь.

Я закрыла дверь, невзирая на их ворчание, и вернулась к своим вопросам. Но только я покончила с сорок девятым: «Какая из нижеприведенных словоформ не является герундием?» — как раздался новый стук в дверь.

— Проклятье! — пробормотала я, поднимаясь и стукаясь лодыжкой о ножку стола.

Это снова были три ведьмы.

— По-моему, я вам сказала…

— Тогда шесть пенсов, — произнесла главная карга, протягивая костлявую руку.

— Нет, — твердо ответила я, потирая лодыжку. — Я никогда не покупаю ничего с рук.

Тогда они затянули втроем:

— Трижды раз, да два, да три, получается…

Я опять захлопнула дверь. Суеверностью я не отличалась, и у меня имелись более важные предметы для беспокойства. Едва я села, отхлебнула чаю и ответила на следующий вопрос: «Кто написал „Жаб из Жабхолла“?» — как в дверь снова забарабанили.

— Так, — сказала я себе, шагая через комнату, — эта троица меня достала.

Я распахнула дверь и произнесла:

— Слушай сюда, старая хрычовка, меня не интересовали, не интересуют и не будут интересовать твои… Ой.

Я вытаращила глаза. Бабушка Нонетот. Думаю, явление адмирала Нельсона собственной персоной не потрясло бы меня сильнее.

— Ба?!! — воскликнула я. — Ради бога, что ты здесь делаешь?

На ней был эффектный наряд из синей в полоску ткани, от платья до пальто и даже шляпки, туфель и сумки. Я обняла ее. От бабушки пахло одеколоном «Бодмин для женщин». Она ответила мне хрупким объятием, как это свойственно очень старым людям. Да она и была очень старой — последний раз мы насчитали сто восемь лет.

— Явилась присматривать за тобой, малышка Четверг, — заявила она.

— Э… спасибо, ба, — ответила я, гадая, каким образом она сюда попала.

— У тебя родится ребенок, и тебе понадобится помощь, — пояснила бабушка величественно. — Мой саквояж на пирсе, и тебе придется заплатить за такси.

— Разумеется, — пробормотала я, выходя на пристань и обнаруживая там желтое такси с надписью на двери «Трансжанровые перевозки». — Сколько? — спросила я водителя.

— Семнадцать и шесть.