Кладоискатель
Шрифт:
— Посмотрите. Сувенир. У меня оно случайно.
Рафаэль отрицательно покачал головой:
— Будем смотреть фильм.
Фильм был документальным, наскоро сделанным, без музыки и титров. На экране возникали различные документы, фотографии, скриншоты сайтов. Закадровый голос рассказывал:
«И сделай светильник из золота чистого; чеканный да сделан будет светильник; бедро его и стебель его, чашечки его, завязи его и цветы его должны быть из него. И шесть ветвей должны выходить из боков его: три ветви светильника из одного бока его, и три ветви светильника из другого бока его. Три чашечки миндалеобразные на одной ветви, завязь и цветок; и три чашечки на другой ветви, завязь и цветок. Так на шести ветвях, выходящих из светильника. А на самом светильнике четыре чашечки, завязи его и цветки его. Завязь у шести ветвей, выходящих из светильника. Завязи их и ветви их должны быть из него же, весь он одной чеканки, из чистого золота. И сделай семь лампад его, и зажжёт он лампады его, чтобы он освещал лицевую сторону свою. И щипцы к нему, и совки к нему из чистого золота. Из таланта золота чистого пусть сделают его со всеми этими принадлежностями. Смотри же, и сделай их по образцу, какой тебе показан на горе».
Это текст Библии. С такими словами обратился Бог к Моисею, предлагая ему сделать особый светильник для храма. Но указания эти оказались для Моисея слишком сложными, и Всевышнему пришлось сделать всё самому.
Менора была выкована цельной из таланта (36 кг) золота и состояла из центрального ствола с основанием и шести отходящих от ствола ветвей — по три справа и слева. Каждая из ветвей членилась двумя и завершалась третьим «бокальчиками», состоявшими из скульптурных изображений завязи миндалевидного плода и цветка, а на стволе «бокальчики» помещались под тремя разветвлениями и наверху. Лампады каждой ветви имели направление к центру. Мудрецы Талмуда считали, что основание Меноры было в виде ножек высотой в три ладони при общей высоте Меноры в 18 ладоней (1,73 м). Вероятно, ножек было три. Ветви Меноры расходились на 9 ладоней, такова же была ширина треножника. Наверх вели три ступени, по которым священник должен был подняться, чтобы зажечь фитили . На второй ступени помещались оливковое масло, золотые лопатки, золотые щипцы и остальные принадлежности.
Менора — древнейший символ иудейской веры. Сделанная руками самого Бога, она освещала первые службы в храме, построенном Соломоном тридцать веков тому назад. В 586 году до нашей эры Навуходоносор разрушил Храм Соломона. Предание гласит, что он изломал все золотые сосуды в храме. Возможно, что при этом была уничтожена и божественная Менора. Позднее она не упоминается в перечне предметов из храма, возвращённых в Иерусалим. Легенда, впрочем, гласит также, что подлинные ценности Соломонова храма были спрятаны в потайном месте и возвращены во второй храм вернувшимися из изгнания евреями.
По свидетельству Талмуда, во время осады Иерусалима римлянами в 70-м году нашей эры, Менора в числе других предметов храмовой утвари, была спрятана священниками в земле. После ожесточённых боёв снаружи и внутри храма спрятанные реликвии должны были, к тому же, оказаться погребёнными под его развалинами. Римлянам, вероятно, удалось впоследствии обнаружить часть храмовой утвари. Многое должно было остаться необнаруженным, в том числе и божественная Менора.
Сегодня Менора — государственный и духовный символ Израиля. И хотя её поиски не привели к успеху, мы не теряем надежды на обретение этого бесценного сокровища.
Фильм закончился. Рафаэль и Яфа склонили головы, видимо, прониклись значением момента. Владимир тактично молчал. Первым заговорил Рафаэль. Тихо, сдержанно, как говорят о самом святом. Девушка перевела:
— Мы просим вас помочь нашему народу обрести свой самый драгоценный символ. Поверьте, это имеет не экономическое, а духовное значение. В золоте мы не нуждаемся, но мы нуждаемся в возрождении веры, в подъёме национального сознания, в возвращении всех к единому храму…
Владимир не особенно вникал в эти туманные религиозные речи. Рафаэль говорил и говорил, девушка переводила, а он прикидывал, каким образом можно будет тянуть время. Искать Менору и возрождать еврейскую нацию ему совершенно не хотелось.
— Мы ценим ваши способности. Нам известно, что у Кагановича вы находились против вашей воли.
— Можно подумать, что здесь я по своей воле.
Рафаэль тонко улыбнулся.
— Он тоже знает, что ты прыгнул сам. Мы тебя за борт не бросали, — сказала Яфа.
— Хорошо, — сказал Владимир. — А что дальше? Допустим, я соглашусь. Буду искать. Может быть, найду ряд ценностей. Не знаю, действительно ли ваша Менора находится в земле. Вдруг её переплавили?
Рафаэль и Яфа заволновались, одновременно замахали руками:
— Нет, нет, такого не может быть. Бог не может оставить свой народ. Менора спрятана, и мы должны обрести её…
И снова почти молитва, снова бесконечный поток фраз про древний символ, про свет веры, про божественное провидение.
— Стоп, — Владимир начал терять терпение, — давайте спустимся на грешную землю. Допустим, я найду. Что потом? Меня убьют? Или заставят искать ещё что-нибудь? Наверняка вам потребуется золото русского царя, сокровища Чингисхана или могила Александра Македонского.
Рафаэль выслушал перевод и долго что-то перечислял в ответ, загибая пальцы на руке и кивая сам себе. Яфа перевела:
— Мы предлагаем контракт. Ты обязуешься работать с нашей разведкой в течение года. Всё, что будет найдено, — наше. Тебе обеспечат достойную оплату и безопасность. Никаких конкретных результатов от тебя не требуется, лишь честная работа в течение года. По окончании срока контракта тебе предоставят убежище и документы. В любой стране мира. Если же будет найдена божественная Менора, Владимир Калинин станет национальным героем Израиля. Кроме того, он получит гонорар. Миллиард долларов.
В кабинете стало тихо — слишком крупную сумму назвал молоденький партийный лидер.
— Ни фига себе… Он же небогатый, Яфа. Откуда такие бабки? Такие даже Каганович не сможет выплатить.
Девушка перебросилась с Рафаэлем несколькими словами.
— Этот гонорар заплатят крупнейшие банки мира. Их владельцы склоняются перед Менорой и перед человеком, способным вернуть её миру. Будут даны все нужные гарантии.
— Так, — сказал Владимир тихо, — весело, ребята, с вами, но этот спектакль пора заканчивать. Яфа, красавица, скажи этому господину, что мне нужно время подумать. Скажи, что я стукнулся головой, когда прыгнул в море, что меня укачало… Сочини что-нибудь. Я хочу подумать. А для тебя добавлю — не верю я вам.
На ночь Владимиру отвели небольшую каюту, без излишеств, но с туалетом и широкой низкой кроватью с бортиками. Он попросил ноутбук, чтобы полазить в сети, но получил отказ.
«Конечно, вдруг я письмо Кагановичу пошлю, — подумал он. — А что: дорогой друг Паша! Меня похитили евреи и уже собираются сделать мне обрезание. Пришли, пожалуйста, сотню крепких ребят на вертолётах в Тирренское море».
Сна не было. Организм прекрасно отдохнул за три дня, проведённые под снотворным. И теперь в голову лезли мысли, а тело ворочалось с боку на бок, недовольное вынужденным бездельем.
Надо же, как все повторяется! Точно такие же приключения были у него и раньше, только масштаб помельче… Владимир, начав искать клады, тут же стал объектом пристального внимания организованной преступности. Этот термин, как и слово «бандит», на Руси не обозначает ничего особенного. Собственно, здесь все относятся к организованной преступности: мэры «пилят» бюджеты, депутаты приватизируют госсобственность, рабочие растаскивают по болтику заводы, на которых работают, учителя вымогают у учеников, врачи шантажируют больных, милиция грабит всех подряд. Разница в том, как организовано дело. В случае с милицией это «плохо организованная преступность», а в случае с бандитами — «хорошо организованная».
За Владимиром внимательно следили с того самого дня, как он сдал в ломбард серёжки. Ещё бы: раритет начала девятнадцатого века, от известного ювелира, несколько бриллиантов чистейшей воды — они стоили как минимум пятьдесят тысяч долларов. А он, схватив восемь тысяч рублей, убежал покупать водку и консервы. Внимательная армянка из ломбарда запомнила его, разыскала адрес, стала присылать к нему сыновей. Они нагло лезли в квартиру, угрожали. Пришлось временно сбежать к родителям Жени, в Шую. Но и там его нашли. Все закончилось наездом «хорошо организованных». Они не сразу поняли, с каким талантом имеют дело. Подумали, что парень продает семейные ценности. Владимир откупился было, отдав бандитам всё, что скопилось к тому времени: несколько золотых монет девятнадцатого века, пару побрякушек из жемчуга и медную мелочь, не благородную, но весьма интересную для нумизматов.
На беду, среди туповатых громил нашелся человек поумней. Звали его Миша Артамонов, и был он местным авторитетом, основателем группы «братья Артамоновы». Старший брат погиб в перестрелке, и вокруг него сложился некий культ, его памяти поклонялись и его именем постоянно одухотворяли разные тёмные делишки, в основном — грабёж мелких торговцев. Миша напряг единственную извилину и сообразил, что не может в одних руках находиться и тонкая дворянская нитка жемчуга, и грязная медь восемнадцатого века.
Владимир, конечно, ничего и никогда бы ему не сказал, но артамоновские «бойцы» захватили Женю. И за пять минут «раскололи». Она созналась, что её бойфренд умеет искать клады, видит золото сквозь землю. Миша почуял наживу. Владимиру предложили тогда или искать клады для банды, или получить назад возлюбленную по частям. Выбора не было.
Он уже знал несколько тайных захоронений, к которым подобраться в одиночку было нельзя. Одно из таких мест, находящееся под оградой храма в Иванове, пришлось выдать артамоновцам. Они, недолго думая, взорвали ограду. Клад достали, но Женю не вернули. Миша успел проконсультироваться с каким-то профессором истории и узнал, что в России полно ненайденных кладов. Среди самых знаменитых профессор назвал Либерию, библиотеку Ивана Грозного, и царское золото, спрятанное Колчаком. Библиотека не внушала доверия, а вот идея с золотом бандитам понравилась, и через три дня Владимир и Женя ехали в поезде «Москва-Владивосток» в тщательно охраняемом купе.