Чтение онлайн

Владимир часто вспоминал сказку бабушки Кубакай. Как же так получилось, что он не дослушал её до конца, уснул, пропустил самое главное? Теперь ему казалось, что в сказке были ответы на все вопросы.

Жили-были в одной деревне старик и старуха. Детей у них не было. Сильно горевали они, что некому о них на старости лет позаботиться. Вот и говорит однажды старик:

— Давай, старуха, сделаем себе сына из теста.

— Давай, — согласилась старуха.

Замесила она тесто, вылепила из него человечка. Завернула его в платочек и положила на печь. Лежит человечек из теста на печке день, лежит другой. А на третий день старик не вытерпел и говорит:

— Посмотри-ка, старуха, как там наш сыночек.

И тут с печки послышался голосок:

— Жарко здесь! Снимите меня с печи!

Обрадовались старик и старуха, сняли сыночка с печи, а он и впрямь как настоящий мальчик.

Живёт мальчик в избе у старика и старухи, растёт не по дням, а по часам. Рос мальчик одиннадцать дней, вырос в крепкого парня, а на двенадцатый день говорит старику и старухе:

— Вы меня вырастили и выкормили, теперь я буду вас кормить. Пойду, наймусь к кому-нибудь в работники.

— Ведь тебе всего двенадцать дней, — говорит старик, — куда тебе работать!

— Чую я в себе богатырскую силу, — отвечает ему мальчик, — справлюсь с любой работой.

Нанялся он в батраки к злому и жадному богачу. Богач давал ему столько работы, что и десятерым не сделать, а парень со всем один управлялся. Прозвали люди сына старика и старухи за его силу Нончык-патыр, что значит «богатырь из теста».

Нончык-патыр трудится, ни от какой работы не отказывается, а время идёт. И вот подошёл срок расплачиваться хозяину с батраком за работу. И тогда жадный хозяин, чтобы не платить, задумал погубить Нончык-патыра.

Позвал он его и говорит:

— Пойди-ка в горы, за хребет Карачайский, на Чёртово озеро. Нырни в озеро и достань мне клад серебряный.

Дед с бабкой заплакали. Собирают они сына в дорогу, а сами приговаривают:

— Не ходи, сынок, на Чёртово озеро, не ныряй, нет у него дна, утонешь!

А Нончык-патыр только смеётся. Пошёл он в горы, нашёл озеро, нырнул глубоко-глубоко и достал клад серебряный. Отнес его богачу. Тот аж позеленел от злости и стал новое задание придумывать, еще сложней прежнего.

— Пойди-ка ты в степь Аймакскую, пустыню Каралайскую, весь песок перебери и откопай мне клад золотой.

И опять плачут бабка и дед, отговаривают сына в пустыню идти:

— Сгоришь там, сынок, одни угольки от тебя останутся.

Смеётся Нончык-патыр. Закинул котомку за спину, пошёл через степь Аймакскую, через пустыню Каралайскую, набрал в грудь воздуха да как засвистит! Весь песок сдуло, а под ним — клад золотой. Отнёс он и этот клад богачу.

А богач, чем больше ему Нончык-патыр приносит, тем злее делается. Снова отправляет он его за сокровищами и наказывает:

— А пойди-ка ты в землю неведомую, страну неназванную и принеси мне сокровище, не руками сделанное, не в огне скованное, не в земле спрятанное, не в воде утопленное.

Вот тут уже и Нончык-патыр опечалился. Пришёл он домой попрощаться с бабкой и дедом.

— Что же ты, сынок, невесел? — спрашивает его бабка.

— Как же мне веселиться, — отвечает Нончык-патыр, — если посылает меня богатей проклятый в землю неведомую, страну неназванную за сокровищем, что не руками сделано, не в огне сковано, не в земле спрятано и не в воде утоплено.

— Не печалься, сыночек, а ложись спать на лавку, головой в угол.

Лег Нончык-патыр на лавку, головой в угол, и только заснул, как приходит к нему во сне чудовище — голова, как у льва, хвост, как у змеи. Из пасти огонь пышет. И говорит чудовище:

— Я охраняю сокровище, что не руками сделано, не в огне сковано. От него ни одному богачу радости не будет, потому что сокровище то не из серебра и не из золота. Если сможешь в руках его удержать, заберёшь с собой. Иди через степь половецкую, через землю уральскую…

Не дослушал Владимир тогда сказку. Смертельно уставшие, голодные, перепуганные, шли они с Женей по лесу, искали хоть какое-то жильё. Женя то и дело ложилась на траву и отказывалась идти дальше, мотала головой, закрывала глаза, проваливаясь в забытьё.

Владимир нёс её на руках, на плече, потом она, немного отдышавшись, снова вставала, и уже тащила его самого, чуть ли не волоком. Ночь они провели в лесу, под высоченной ёлкой, прижавшись друг к другу. В кронах деревьев шуршал дождь, вокруг что-то щёлкало, ухало, постукивало, шипело… Казалось, что лес полон таинственных врагов, что из темноты подкрадываются жуткие создания. На следующий день они снова шли, и снова падали, и к вечеру набрели на небольшой посёлок, где постучались в первую же избу.

Открыла им маленькая, сухонькая, узкоглазая, востроносая старушка. Она не удивилась, увидев на пороге двух оборванных, измождённых странников. Ни слова не говоря, провела их в избу, дала по кружке парного молока, уложила на кровать возле большой русской печи, укрыла потеплей и села в изголовье, бормоча себе под нос вот эту самую сказку. Не дослушал её Владимир, уснул… А теперь, рассматривая кольцо на своем большом пальце, на котором злобно изогнулось чудовище с головой льва и хвостом змеи, жалел об этом.