Чтение онлайн

— Понимаешь, Макс, отец у меня был гэбэшник. Работал тут, на Лубянке. Нет, никакой не оперативник, специалист по архивному делу. Попались ему документы 1935 года: разрешение комендатуры Кремля на поиски библиотеки и постановление о прекращении поисков. Он обратил внимание, что по одному делу документы должны бы нумероваться последовательно — сначала литера раздела, номер дела, потом через дробь номер конкретной бумаги. И вот есть разрешение под номером один, и постановление под номером семь. А промежуточных документов нет. Он стал искать…

Максим напрягся:

— Этих историй я много слышал. Но никто ничего не нашёл.

— А вот отец у меня нашёл. Он обнаружил схемы. Скопировал и передал мне. Я их хорошо помню. Если я окажусь под Кремлём и смогу сориентироваться, то…

— Ну и что? Там всё вдоль и поперёк исхожено.

— Да, но есть старые ходы. Их засыпало.

— Что толку? Как ты станешь их раскапывать? Там засыпано и замуровано коридоров двести, а то и триста. Каждый откапывать — по месяцу, по два. Нереально.

— Я покажу, какой коридор нужно откапывать. И где было замуровано, тоже покажу.

— Не верится. Под землей ориентироваться очень трудно. Есть люди… По двадцать лет ходят туда… И то путаются.

— Давай хотя бы попробуем. Ты же ничего не теряешь. Расходы я оплачу. А если я что-то новое тебе сообщу?

— А, хрен с ним! Давай попробуем.

Поздним вечером 22 января Владимир пришел на условленную встречу на Манежной. Его ждал Максим с двумя друзьями. В подземном магазине на площади у них был «свой человечек» — то ли старший техник, то ли администратор. Он провёл их на технический этаж. Там, кроме прочего, были компрессоры, перегонявшие воздух с этажей супермаркета в вентиляционные шахты. Через одну такую шахту можно было спуститься вниз, в тоннель, ведущий к библиотеке имени Ленина. Прямых проходов к Кремлю не было.

Владимиру выдали куртку, штаны с наколенниками, крепкие кожаные ботинки с высокой шнуровкой, фонарь. «Свой человечек» отключил компрессор на несколько минут, чтобы можно было пролезть по горизонтальному каналу в ствол шахты. Условились, что в пять часов утра они вернутся. Приключение началось.

Спуск был долгим. Вертикальный колодец вентиляции уходил под землю метров на пятьдесят. Скоро руки и ноги загудели от непривычной нагрузки. Диггеры спустились в горизонтальный коридор трёхметровой ширины, заваленный разным хламом. Тёплый сквозняк приносил запах креозота: коридор, видимо, сообщался с метро. По коридору пришлось пройти метров пятьсот, минуя многочисленные двери, ответвления и рекреации.

Наконец Максим, идущий первым, поднял руку:

— Сейчас переходим через тоннель метро. Время — час ночи, ток в контактном рельсе должен быть отключён. На всякий случай, на рельсы не наступать! Если заметит охрана — руки вверх и ни с места. Будут допрашивать — ответ один: выпил, заснул на станции, проснулся ночью, пошёл куда-то, больше ничего не помню. Понятно?

— Вполне. — Владимир уже разглядел впереди, за стеной, тоннель метро и видел, что охраны в нём нет. Но говорить лишнее не стал.

Диггеры протиснулись в узкий технический коридор, почти боком прошли по нему до тоннеля, переступили рельсы и попали в следующий коридор, точно такой же. Он закончился в большой комнате, где громоздились механизмы — не то компрессоры, не то генераторы. Дальше пришлось подняться метров на десять по вентиляционной шахте. Ход выше был перекрыт массивной решёткой, узкий лаз под ней вёл в круглую бетонную трубу. В нос ударил тяжёлый запах.

— Поздравляю, мы в дерьме, — объявил Максим, — кремлёвская канализация приветствует вас.

Яфа и сама уже не понимала, чего ей хочется больше: найти священный светильник или найти Владимира. Классический конфликт долга и страсти…

Она, конечно, сообщала руководству «Моссада» о текущих событиях. Достаточно было зайти на некоторые сайты и оставить там комментарии с условными словами, внешне самыми обычными. Но координаты, которые сообщил ей Владимир в новогоднюю ночь, она пока держала при себе, и не только из-за риска, но и потому, что не могла понять, страсть победила, или долг победил, или вообще никто не победил, все проиграли…

Последние дни были особенно тяжелы. Каганович, видимо, решил сменить тактику: теперь Яфу каждый день ждала очередная гадость. Сначала абонемент в фитнес-центр оказался недействительным. Потом пропали вещи из её кабинета. Потом девушку переселили на другой этаж, в маленькую комнатушку около лестницы. А за стеной начали ремонт: с утра до вечера стучали. Интернет выключался каждые пять минут, и даже несложные обязанности по обзору прессы она не могла выполнять нормально.

Каганович «передал» Яфу в отдел аналитики, и новый начальник вызывал её пять раз за день, требуя всякую чепуху. Покрикивал даже. Она не обижалась, понимая, что всё это затеяно олигархом с единственной целью — вывести её из равновесия, заставить раскрыться, выдать ещё какую-нибудь информацию.

Но хуже всего были приставания Сергея — личного охранника олигарха. Он вдруг воспылал жаркой страстью и не давал Яфе прохода. Каждое утро начиналось с его визита. Сергей садился напротив, вспоминал испанские приключения, говорил пошлости, сверлил девушку глазами. Норовил прижать, обнять, требовал свиданий, хамил всё откровеннее. И ведь видно было по глазам, что ничегошеньки ему не надо, но приказ есть приказ… Велено довести, и он старательно изображал из себя мачо.

Дошло и до рук. Два или три раза Сергей пропускал Яфу вперёд в дверях, и хватал сзади за попу. Потом пальцем дернул ей вырез блузки, оторвав пуговицу. В конце концов, прижал в лифте: нажал кнопку «стоп» между этажами, и перешёл в наступление. Облапил, стал больно мять грудь, задирать юбку, тыкаться в лицо сжатыми губами. Яфа хладнокровно обвела глазами кабину лифта. Заметив глазок видеокамеры под потолком, помахала туда рукой, улыбнулась, потом точным движением взялась за ладонь Сергея, лежащую на её груди, и отделила мизинец. Раздался хруст, а следом посыпались ругательства.

— Там не может быть никакого коридора. Откуда ты это взял? Хрень полнейшая! — Максим нервничал, то и дело вскакивал с дивана, метался по комнате, закуривал, тушил сигарету и тут же доставал следующую.

В маленькой однокомнатной квартире в Одинцове Владимир теперь бывал ежедневно. Точнее сказать — только тут и бывал, приходил утром, как на работу, уходил поздно вечером. В квартире Максима, кроме сваленного во всех углах диггерского оборудования, была собрана всевозможная литература про подземную Москву.

— Я тебе точно говорю, нет там ничего! Там вдоль и поперёк все исхожено. Там Гоник ещё в семидесятых проверил каждый метр. Потом Стерлигов со своей командой. Они ведь тоже не дураки, у них техника была, ультразвук, радары. Каждую полость вдоль стены зафиксировали.

Они снова уткнулись в карту.

— От Погорелой башни до Тайницкой нет больше никаких коридоров. Это точно.

— А это что?

— Это выше. Это практически в подвале башни. И вот тут обрывается. А мы на два уровня опускаемся.