Чтение онлайн

— Нет, настоящее письмо, словами написано.

Петька обрадовался:

— Это другое дело. Читай скорей!

Я прочел вслух:

— Тот, кто хочет найти клад, должен встать у этого дерева со стороны дупла и отмерить столько шагов, сколько получится в результате решения пропорции:

Мы с Петькой растерянно смотрели друг на друга. Наконец, я сказал:

— Чудно как-то! Неужели этот Кайсы Очей был таким уж великим математиком?

— А ты как думал? — отозвался Петька. — Столько денег сосчитать, сколько у него было, тут, брат, без математики не обойтись. И знаешь, в общем-то, он правильно сделал, что не просто так свой клад в дупло засунул. Небось подумал: пусть достанется мое золото умному человеку, а не какому-нибудь балбесу.

— Так-то оно так. Но это значит, что не видать нам этого клада, как своих ушей.

— Думаешь, не решим? — спросил Петька, беря у меня из рук листок и внимательно его разглядывая.

— Ты, что ли, решишь? — спросил я.

— Захочу, так и решу! — запальчиво ответил Петька.

— На последней контрольной у тебя хоть один пример получился? Нет. И у меня — нет. А примерчики были не чета этому.

— Ну и что? — не сдавался Петька. — Научимся всякие примеры решать. Просто надо оставаться на дополнительные занятия, Евдокия Ивановна объяснит. Небось поймем! Неужели мы дурее других?

— Вроде нет…

— Вот и я говорю: нам только захотеть!

Глядя на Петьку, я тоже воодушевился, тоже стал размахивать руками:

— Конечно! Чтоб мы какой-то там несчастный икс не раскусили?! Быть того не может, правда, Петька?

— Как возьмемся грызть математику, все иксы разгрызем, — смеется Петька.

Так, подбадривая друг друга, шли мы домой. По пути насобирали рябины. Она в этом году хорошо уродилась.

А зима, оказывается, была уже не за горами. Однажды утром проснулись — кругом белым-бело.

— Теперь уж до весны клад искать не пойдешь, — говорю я Петьке. — А пойдешь, так в Очеевом овраге в снегу утонешь.

— Нам до весны там и делать нечего, — мрачно отвечает Петька. — Вчера Евдокия Ивановна мне снова двойку за домашнюю работу влепила.

Да-а, хотя мы с Петькой, но нашему убеждению, и не дурее других, но математика у нас была основательно запущена, и догнать класс оказалось не просто.

Как-то раз Петька говорит:

— Чего нам зря мучиться из-за одного-единственного икса? Давай снова спросим у Микола, он нам решит.

Мы сунулись было к Миколу:

— Реши!

Про клад, конечно, ни слова. Я пропорцию с того письма на отдельный листочек переписал, его и показали Миколу.

Микол взглянул на листок.

— Разве вы уже десятичные дроби проходили? — спросил он.

Мы с Петькой только глазами моргаем, не знаем, что и ответить: может, проходили, а может, нет. Что-то я не припоминаю такого.

— Нет, — говорю, — еще не проходили.

— Да и вообще такие пропорции, насколько мне помнится, в 5-м классе только во втором полугодии решают, — сказал Микол. — Куда вы, головастики, торопитесь?

Петька скорчил умильную улыбку.

— Очень уж любим математику, — сказал он. — Не терпится трудные примеры порешать.

Микол захохотал:

— Да что ты? А я слышал, что у вас по математике, кроме двоек, других отметок нет. Странно вы ее любите.

Петька заныл:

— Мико-ол! Реши, Микол! Что тебе — трудно?

Микол сунул ему в руку листок.

— Мне не трудно, только это медвежьей услугой будет называться. Раз вам реши, другой. Легко жить хотите! Нет, головастики, самим надо постараться…

Делать нечего, стали мы с Петькой стараться.

Раньше, сколько учительница нас ни уговаривала, стоило прозвенеть последнему звонку, как мы хватали портфели и бегом из школы.

Теперь мы каждый раз остаемся на дополнительные занятия. Постепенно кое-что стало для нас проясняться.

Я ведь как раньше рассуждал? Математика не для меня, сколько над ней ни сиди, все равно ничего понять невозможно. Я и не заглядывал в учебник.

Теперь, придя из школы, я не пропадаю до позднего вечера на улице, а погуляю часок-другой и за уроки. Удивительное дело: оказывается, если в классе послушаешь объяснения учительницы, то дома и примеры и задачу можно решить.

Правда, иной раз бьешься-бьешься — ничего не выходит. В таких случаях я накидывал пальто и бежал через дорогу к Вале Васильчиковой. Вале любую задачку решить — что орех разгрызть. И объясняет она очень толково.

— Тебе бы учительницей быть, — говорю я ей.

— Собираюсь, — отвечает Валя.

— Только знаешь что? Ты… Это самое… Ты не говори в классе, что я к тебе хожу, ладно?

Валя улыбается:

— Не бойся, ни одна душа не узнает.

Однажды прихожу я к Вале и в сенях нос с носом сталкиваюсь с Петькой. Под мышкой у него «Математика».

— Как? — говорю я. — И ты тоже?

Петька улыбается смущенно:

— Приходится… Только — чур! — никому!

Мог бы и не предупреждать. Не в моих интересах об этом трезвонить. Удивительно, как сама Валя не проговорилась, что помогает мне и Петьке. Валя дружит с Митькой Пупыдовым, они с первого класса за одной партой сидят. Ну, а уж если б Митька прознал — на всю школу раззвонил бы. У него никогда рот на замок не запирается, уж я-то хорошо знаю Митьку Пупыдова: болтун!

И вот наступил великий день в нашей с Петькой жизни.

Как сейчас помню, была суббота. Первым уроком шла математика.

Евдокия Ивановна написала на доске условие задачи и спросила:

— Кто пойдет к доске?

И тут я поднял руку.

— Тебе чего, Березкин? — спрашивает Евдокия Ивановна.

В горле у меня сразу пересохло, но я встал и твердо ответил:

— Я пойду к доске.

Все ребята так и уставились на меня: сколько учимся, ни разу еще не было такого, чтобы я сам вызвался отвечать у доски.

Евдокия Ивановна, по-моему, тоже здорово удивилась, но она постаралась не подать виду, сказала коротко:

— Иди.

Я вышел к доске и принялся решать задачу. Поначалу от волнения я немного сбился, но. тут услышал за своей спиной спокойный голос учительницы:

— Не спеши, Витя, подумай хорошенько.

Я взял себя в руки, подумал хорошенько, и дальше все пошло как по маслу.

— Вот теперь правильно, — сказала Евдокия Ивановна. — Садись, Березкин, ставлю тебе «четыре». Молодец!