Чтение онлайн

Я понял, что элементарно оттягиваю время, мысленно отвесил себе подзатыльник, стиснул зубы и двинулся к ЦУМу.

Если кто-то из читателей будет проверять в Ростове, в какой книжный я направился, напомню, что не говорил «в ЦУМе», говорил «возле». От ЦУМа улицу с книжным магазином отделяет ровно одно здание, в нём на первом этаже продают необыкновенно модную, ну то есть, абсолютно не нужную простому человеку одежду. Я обогнул одёжное заведение и за углом, сразу после подворотни, взошёл по ступенечкам в тот самый большой книжный. Он так и назывался, кстати, «Большой книжный».

За кассой скучала молоденькая даже не девушка, а девочка и, увидев меня, приветствовала:

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, – в её же добродушной интонации отозвался я. – К кому обратиться по поводу работы?

– Вам? – её глаза округлились. – Вы же уже такой… Уже в возрасте.

Такая незамутнённость мне понравилась. Я даже улыбнулся.

– В возрасте? А сколько мне лет, как вы думаете?

Девочка задумалась, разглядывая меня сверху до низу и наоборот.

– Ну уж точно тридцать пять! – сказала она решительно.

– Пятьдесят три! – рубанул я сплеча.

Бездна эмоций промелькнула в детских глазах.

– Как? – смогла выдавить эта трепетулька, и в заданном вопросе прозвучал другой: «Разве люди столько живут? А если живут, то разве могут ходить и тем более подниматься по ступенькам в книжные магазины?»

Я снова улыбнулся. Девочка мне определённо понравилась.

– Я, видите ли, милая девушка, спортсмен! Фитнес, всё такое. Я и в сто буду выглядеть на тридцать пять. Причём максимум на тридцать пять!

Упоминание фитнеса успокоило продавщицу. Она дернула плечиками и показала рядом с собой по мою сторону прилавка:

– Постойте здесь, я позвоню.

– Вика, – сказала она в трубку, – тут один старик хочет к нам на работу устроиться. Но он фитнесом занимается. Бодрый такой ещё. Подойдёшь?

Мы подождали. Викой оказалась девушка чуть постарше. Явно за двадцать. Она смотрела на меня с куда меньшим ужасом.

– Вы хотите устроиться на работу?

– Да, хочу.

– А зачем вам у нас работать? Вы же где-то работаете?

– Вы очень проницательны. Я действительно работаю. В техникуме. Преподаю.

– Я сразу подумала, что он какой-то профессор, – взмахнула ресницами моя юная муза.

– Настя, помолчи! А зачем вам такая детская работа, как у нас? Это же как в «Макдональдс». Хорошо для студентов, но для преподавателей невыгодно как-то?

– Я хочу понять своих студентов изнутри.

– Это пранк! – восхитилась Настя. – Вы будете их разыгрывать?

– Что-то типа того, – неопределённо ответил я, думая, что не зря дошёл до этого магазина, тут весело.

– Я спрошу у начальства, – сказала Вика. – Оставьте телефон Насте, а мы, если работники нужны, позвоним.

– Спасибо, Вика, – сказал я. – Настя, запиши пожалуйста.

– Ой! А откуда вы меня знаете!

Всё-таки она невыносимо прелестна!

– Я много чего знаю, – ответил я и продиктовал телефон.

Настя записала.

– А вы что преподаёте? – спросила она.

– Литературу Лаоса, – выдал я первую пришедшую на ум чушь.

– Круто! Вы крутой мэн!

– Спасибо!

Было в целом приятно, что в этой Вселенной кто-то считает меня крутым, пусть и в лаосской литературе, хотя справедливости ради, в лаосской литературе – это даже лучше, чем, скажем, в электротехнике или слесарном деле.

Я вышел из магазина в абсолютном понимании, что работать тут никак не получится, но настроение моё улучшилось многократно.

Техникум и его обитатели

– Не обращай внимания! У директора загоны максимум на час. Он на следующий день вообще не помнит, кого вздрючил! – Андрей Андреевич отхлебнул кофе из кружки с надписью «Босс».

Мы сидели в комнате мастеров второго корпуса и подбивали документы по производственной практике.

Наш друг по онтологическому несчастью Виктор Степанович Бортко, мастер производственного обучения восемнадцатой группы, а по совместительству бывший полковник авиации, оторвался от трудов праведных и сказал:

– Не со всеми, Андрей Андреевич, директор такой мягкий, мои вот промахи, к примеру, никогда не забывает. Но это у нас с ним личное, а ты, Алексей Иванович, в самом деле, уж слишком круто взял. Заявление – не выход. Он к тебе нормально относится. Просто ты не туда залез, вот он и закипел.

– В смысле?! – не понял я.

– А что тут непонятного! – удивился Андрей Андреевич. – Ты со своими пацанами всё наладил по практике, всех сдал в депо на зарплату.

– Ну, так это ж хорошо. Никто теперь не сачкует, все пашут.

– Это с точки зрения нас, мастеров, хорошо. Ну и для ребят тоже, для депо неплохо, а для директора это печаль-беда-огорчение. Они же все теперь официально даже не на практике, а на производстве. Понимаешь?

– Не совсем.

– Объясню. Заявки на питание видел в столовой?

– Да, конечно.

– А теперь твои не могут быть в этих заявках. Они были. А теперь нет. Понимаешь? Понятно, что студенты по-любому бы до столовой не дошли. Но деньги за них директору в карман капнули бы. А теперь не капнут. Улавливаешь?

– Из-за этого?!

– А из-за чего же! – хохотнул Виктор Степанович. – Думал, тебя за плохое преподавание ругают?

– Ну да, они говорили, что я плохой педагог.

– Хороший ты педагог, – сказал Андрей Андреевич, – замечательный. Поэтому не бери в голову, расслабься и никуда не увольняйся, нам же тут без тебя скучно будет, или ещё хуже – пришлют какого-нибудь Урушевского.

– Не дай бог! – вздрогнул Виктор Степанович.

– А зачем тогда такая секретность? – возмутился я. – Сказали бы прямо, я что, тупой, не понял бы? Нет, начинают всякую ерунду нести.

– Прямо нельзя, – пояснил Виктор Степанович, – а вдруг ты стуканёшь, или на телефон запишешь – и в органы, а Савелий Аркадьевич у нас же безупречный. Он в таких делах замешан быть не может. Понимаешь?

Я не понимал. Больше того, решение уйти казалось теперь гениальным, пусть эти директора и замы как хотят разбираются в своих подковёрных проблемах, я им не мальчик для битья всё-таки.