Чтение онлайн

– Знакомьтесь, – показала на него Галина, – наш кладовщик Коля. Он введёт вас в курс дела. А потом уволится.

Кладовщик повернулся, обнаружив тонкие, несвойственные виданным мной до того кладовщикам, черты лица и насмешливый чеховский взгляд, хотя с этой бородой, скорее, толстовский. Впрочем, первые же его слова разрушили возникшую было иллюзию интеллигентности:

– Шо? До нас? – спросил он грубовато-добродушно низким, слегка дребезжащим голосом.

– Так точно, – почему-то ответил я.

– Военный, што ле?

– Никак нет.

– Ясно. Тода шо, когда того-этого, туды-растуды, дела передавать будем?

– Я сейчас в техникуме дорабатываю. Увольняюсь. Примерно через полторы недели уйду. И сразу к вам.

– Эх, леший, хотелось бы поскорише, ну да шо. Потерплю чуток. Ты педагог, значитца?

– Вроде как.

– Чевой-то так неуверенно?

– Педагог не слишком получился, может, кладовщик получится, – печально выдал я.

– Не фахт, – сдвинул брови бородач. – Педагог оно дело нервное, но ваще несложное, знай себе бухти всякую чушь, стал быть, всё одно нихто не слухает. А с кладовщиком непросто. Тут кто попало не приживётся. Но ты не дрейфь, паря, кладовой кладового не подставит. Я тебя за две недели выучу, ну как, стал быть, уволишься. Это, значитца, когда будет у нас первое свиданьице?

Я подсчитал в уме.

– Получается, в понедельник 27 марта.

– Ага. Угу. Понял – принял. Ну гут, хорошо по-немецки, значитца. Галь, тоды, ну если молодой не сдрейфит, начинай оформлять меня с двадцать седьмого. Две недели отдам любимому коллективу и того – на заслуженный отдых. Лады?

– Лады, – улыбнулась Галя и нежно посмотрела на меня. – Будем вас ждать, Алексей Иванович!

– Спасибо, – кивнул я ей.

Женщина за ресепшеном, когда я уходил, помахала пальчиками и сказала:

– Очень вам рада! Очень-очень!

Одурманенный столь знойным, пусть даже и показным, радушием, я шагал домой и не узнавал Батайск – вроде бы «тот же лес, тот же воздух и та же вода», но какое всё милое и приятное! Пахучие клейкие почки на деревьях, понимающие глаза прохожих, ясное синее небо, ласковое нежаркое весеннее солнышко… Работа в книжном стала ближе. Я сделал первый шаг. Где-то Артём прав, меняется мир, хотя уместнее поставить другой вопрос – надолго ли и не грядут ли на смену уходящему бессмыслию внешне новые, но по сути всё те же зыбкие тени платоновской пещеры?

Прощание с педагогикой

Последнюю подпись в обходном листе ставила библиотекарь Алевтина, женщина, даже по моим меркам, в возрасте.

– Уходите? – спросила она, как будто мой ответ мог как-то отменить написанное на бумажке.

– Ухожу.

– А ведь у нас, Алексей Иванович, есть две ваши книги.

– Где у нас?

– В библиотечном фонде.

– Неожиданно.

– Что ж тут неожиданного, в Батайске не так много писателей. Некоторые вас помнят.

Прозвучало немного похоже на угрозу, мол, помнят, найдут. Я улыбнулся.

– Разве это книжки, так, недоразумение.

– Ну не скажите, «Сладкий дым забытых костров» мне очень понравился. Знаете, я даже что-то набоковское в этом увидела.

– Спасибо.

– Куда теперь? – библиотекарь поставила печать.

– Не знаю, скорее всего, в торговлю.

– Мир катится в бездну. Писатели, педагоги… все в торговлю. Что нас ждёт? Не понимаю.

Мои ястребы из 21-й группы были злы и обижены. Я собрал их в нашем кабинете и сказал, что ухожу уже сегодня.

– А давайте мы набьём директору морду, – неожиданно предложил Толик Лушенко, – он сразу передумает вас увольнять.

Остальные одобрительно загудели.

– Не стоит, – усмехнулся я, – это ничего не изменит. Лучше заглядывайте в гости иногда.

И обнял каждого на прощание, что по меркам российской педагогики наверняка тянуло на махровое панибратство, впрочем, мне в тот момент было всё равно.

В приёмную, когда я сдавал обходной, из своего кабинета выглянул директор:

– Алексей Иванович, зайди на секундочку!

Я зашёл.

– Ты забери заявление, – сказал он задушевно, – ну погорячился я, с кем не бывает, ты пойми правильно, не туда тебя занесло.

Я вспомнил разговор с Андреем Андреевичем и ответил не менее задушевно:

– Понял я, Савелий Аркадьевич. Друзья объяснили. Я ж не со зла. По неопытности.

– Вот видишь, ты понимаешь, так что уже давай как-то забудем плохое, ты заявление забери у секретаря и к работе приступай.

– Не получится, я уже в торговлю устроился. Ждут меня там. Не могу обмануть протянувших руку помощи в трудную минуту, понимаете?

– Понимаю, но ты подумай хорошенько, тут уже всё везде знаешь, а там неизвестно, какие такие заморочки.

– Нет, Савелий Аркадьевич, поздно уже.

– Ну смотри, дело, конечно, твоё.

Мы обнялись, как старые добрые друзья, я забрал документы и трудовую у грустной Лерочки и стал совершенно свободным от техникума и его проблем.

Такое событие однозначно подразумевало некие проводы, и я, конечно, накрыл поляну во втором корпусе, а мои замечательные коллеги проводили меня как положено.

Кладовщик

– Вверяю Алексея Ивановича в ваши руки, – улыбнулась Галина кладовщику. – Первый день. Смотрите, не отбейте охоту работать в нашем коллективе.

– Я шо, враг себе? – Николай внимательно посмотрел на меня. – Ежли я отобью ему печен… охоту, стало быть, то я ж буду горбатиться на вас ещё полгода, пока вы нового кладовщика, того, найдёте. Оно мне надо? Увольте, покорно прошу. Это я не в смысле увольте, а увольте, значитца, охоту отбивать. Кладовой кладовому охоту не отобьёт, как говорится спокон веку!

– Ну, вы тут учитесь, – отмахнулась Галина, – а я побежала на ресепшен.

Мы с Николаем смотрели на шторку, за которой скрылась Галина, пока ткань не перестала колыхаться. После этого кладовщик вздохнул, крякнул и заявил:

– Видишь, коробка?

Я видел картонную коробку размером с ящик под овощи, только в три раза выше, и кивнул.

– Вон на столе бумажка лежит, надо собрать отправку на Краснодар. Дай бумажку сюды.

Я стоял у стола, заваленного документами, тарелками, ножами, сковородками и прочей утварью, и схватил листок, лежавший выше остального. По раздавшейся улыбке Николая понял, что угадал.