Чтение онлайн

…Проходить каждый день по двенадцать часов, часто сутками находиться без еды, спать на земле под дождем или в давящей тишине тропической ночи, которую на части разрывает рев ягуара… Неужели все это нужно, чтобы стать богатым?

Робер поднялся, подошел к темному, красного дерева бюро, вытащил небольшую картонную коробку.

— Смотрите.

Перед моими глазами — калейдоскоп украшений, золотых крабов, сосудиков, разрисованных орнаментами из птиц, змей, пауков, ящериц (будто вся фауна сельвы собралась на них), фигурки, кольца, резные драгоценные камни. Находки, которые сделали бы честь любому археологическому музею мира и которые, увы, теперь я точно знаю, уже навсегда потеряны для археологии, истории и искусства. Вряд ли знали индейские жрецы и полководцы, что их украшения будут красоваться на груди какой-нибудь богатой баварской бюргерши или голливудской кинозвезды… От такого количества золота зарябило в глазах. Даже на неискушенный взгляд, стоимость этой коллекции исчислялась в несколько десятков тысяч долларов.

…На секунду мы отвлечемся и вспомним Музей золота в Боготе, пользующийся всемирной славой. Посетителей специально впускают в первый полутемный зал, чтобы затем они вошли в следующий, освещенный яркими лампами. И здесь… Вас внезапно освещает блеск тысяч золотых предметов — фигурок, подвесок, ожерелий, щипчиков, носовых украшений и много такого, чему не знаешь названия. Это великолепное наследие древних индейских культур, процветавших до прихода испанцев.

Вот молодая французская парочка, отпущенная состоятельными родителями в свадебное путешествие. Соотечественники Робера Вериьо смотрят влюбленными глазами не друг на друга, а на золотой плотик с десятью маленькими фигурками в одной большой.

Некогда подобные ему курсировали в здешних реках и даже выходили в океан, перевозя золото из Перу в Мексику и обратно. Гид объясняет: «Испанцы искали золото и пряности, но когда они увидели индейцев с золотыми украшениями, то позабыли о пряностях». — «А как же индейцы?» — вопрошает кто-то из толпы туристов. — «У них вырывали золото из ноздрей и ушей, священные могилы их предков были разграблены, и они его прятали. Видя, что работы с желтым металлом вызывают только грабежи и убийства, индейцы перестали изготовлять золотые ювелирные изделия. Они постарались навсегда забыть это проклятое ремесло… И когда испанцы награбили золота сколько могли, они заставили индейцев работать в рудниках. Когда те вымерли от непосильного труда, из Африки ввезли черных невольников… И до сего дня индейские племена не хотят говорить о золоте, они даже боятся произносить это слово. Рассказывают, что далеко в снежных горах, дважды в год, во время зимнего и летнего солнцестояния, они исполняют свои ритуальные танцы в золотых масках…»

Музей золота принадлежит Банку республики Колумбия и хорошо платит, поэтому он получает ежегодно сотни тысяч от вскрытия гробниц, не разграбленных испанцами. Гид объясняет: «Золото — это проклятие Колумбии. Если же в гробницах находят керамику и прочие изделия, их выбрасывают или за бесценок продают туристам. Однако именно эти самые вещи наполняют нас гордостью за прошлое страны. Это — шедевры, сделанные руками индейцев, и они заставляют «белых» относиться к ним с уважением. Возможно, именно археологические открытия заставят правительства наших стран сохранить немногих из оставшихся индейцев от вымирания…»

…Из задумчивости меня вернул голос хозяина квартиры.

— Ну как? Нравится? Теперь вы понимаете меня? — спросил владелец сокровища, чтобы как-то разрядить тягостное молчание и оправдать себя.

— Вы фотографируете раскопки?

— Конечно, некоторые мои тщеславные или недоверчивые клиенты требуют «вещественных доказательств». Боятся подделки…

В его словах прозвучала насмешка над ними.

— Вот одна из фотографий, правда, для того чтобы ее сделать, я бы мог далеко не ездить…

…Лопата в руке, грязная сырая рубаха, баскский берет на голове (по словам хозяина, он лучше всего защищает от солнца), обросший, постаревший… Да, сомнений быть не могло, снимок сделан в Бокас дель Торо.

— Сколько европейцев занимаются вашим ремеслом?

— По-моему, в наших краях — я один. По крайней мере, — тут он криво усмехнулся, — мне бы так хотелось.

— У вас есть сын, не думаете ли вы, что и он когда-нибудь займется вашим ремеслом?

— Рано. Ему всего двенадцать лет, а «уакеро» — так у нас зовут людей моего дела: «уака» — могила, значит — «могильщик» — вовсе уж не такая легкая профессия. Но она сделает из мальчика мужчину… Впрочем, ему надо учиться. Наша профессия требует немалых знаний в истории, археологии, этнографии.

— Давно вы стали «уакеро»?

— С 1955 года. Тогда мне было двадцать семь лет. Я путешествовал по Центральной Америке, делал пометки в дорожном блокноте, хотел написать книгу. Именно тогда я понял, в чем мое призвание. Добывать золото! Это слово витало в воздухе, когда я разговаривал с индейцами под Копаном, Паленке, Ушмалем, повсюду… Оно и здесь, в этой комнате, в каждом ее углу, в большой картонной коробке с драгоценностями.

…Людей, занимающихся поисками и раскопками захоронений, я уже встречала ранее. Однажды в Колумбии я даже поехала с ними в район Магдалены, что находится на севере страны. Все вместе мы искали, копали, потели, находили только кости и обломки керамики, которые выбрасывали, сетовали на неудачу, принимались за раскопки вновь. И вдруг… о чудо! Носовая подвеска тайронской культуры, существовавшей сотни лет назад. Неплохо, но немного. А мои компаньоны стремились найти могилу вождя ИЛИ жреца. Золотая вещь из их могил, вроде подвески на груди, могла бы им всем троим обеспечить безбедное существование в течение десяти лет!

«Мы живем надеждой и гордостью, — часто говорил старший из «могильщиков». — Я не мог, работая на фермера, послать семерых детей в школу. А теперь моя жена счастлива, у нас есть радио и вентилятор…» — «Но разве здесь нет запрещения на раскопки могил?» — «Нет, если они очень старые. Это почетная профессия — «уаке-рос». Сейчас есть даже профсоюз с разрешения Министерства труда…»

В это время группа, работающая неподалеку от нас, находит в могиле настоящее сокровище весом в 3 фунта, которое, вероятно, продадут местному музею или приезжему дельцу по антиквариату. На юге, в районе Нариньо, раскопанный золотой предмет весом в 10 фунтов как раз при мне был куплен таким человеком из Нью-Йорка… А мои «охотники за могилами» роют длинный туннель, пытаясь «зацепить» захоронение, «процеживают» могильную почву, но находят лишь глиняный сосуд. Откладывают в сторону. Сегодня им не везет, но неудачный день не повергает их в уныние. Завтрашний день может принести клад в облике золотого клыкастого ягуара, такого, какой недавно объявился в Музее золота в Боготе. И такая находка, вероятно, сможет дать 50 тысяч долларов при все возрастающих ценах на желтый металл… Я вновь перехожу к разговору с Робером Вернье:

— В каждой могиле вы находите золото?

— Нет. Бывает, что иной раз работаешь неделями, как вол, и ничего не находишь. В прошлом году, например, я работал в компании двух сыновей старого Хартмана. Открыли две могилы: в своей они нашли много утвари и украшений, даже золотого орла весом в полкилограмма. Это было великолепное украшение, стоимостью во много тысяч долларов. Я же ничего не нашел…

— Очевидно, в таких случаях удачу и неудачу вы делите поровну, не правда ли?

— Никогда! Наш девиз — каждый за себя! Кооперирование — политическое слово, и его не существует в словаре «уакерос»… Правда, через несколько дней повезло и мне.

…Вернье — «дикий уакеро» и не входит в профсоюз «гробокопателей». Как он только что сказал, ему это ни к чему. Что поражает в подобных людях — это жажда золота, ради которого они готовы на все: переносить любые лишения, рисковать своим здоровьем, своей и чужой жизнью. Золото их опьяняет, дает им силы на новые поиски. Золото — их жизнь, их кумир.

— Есть ли еще районы в Центральной Америке, где существуют древние захоронения?

— Да, район Чирики, но он легкодоступен и большинство могил уже разграблено. Конечно, там можно найти что-либо, но это даже не оправдает затрат на дорогу. Слишком много развелось в последнее время любителей легкой наживы. К тому же мода на всякую антикварную дребедень требует все больше и больше товаров.

…Робер редко отправляется на поиски археологических сокровищ с компаньонами, чаще всего он работает один — ждет, когда подрастет сын.

— Так проще, не нужно заботиться, если котто укусила змея… К тому же каждый компаньон — конкурент, а в джунглях, вы сами понимаете, это к добру не приводит… Слышали, наверное, о Кинтана-Роо?

…В тех местах каждый день гремят выстрелы, ночью перестрелка затихает: противники меняют позиции, отдыхают, при свете «летучих мышей» изучают карту местности, на которой им придется водить друг друга за нос, продолжая старую итальянскую игру в полицейских и воров. Местность эта называется Кинтана-Роо, и ее вряд ли найдешь на карте Мексики. Южный отдаленный пограничный район знаменит не только своими «сухими» джунглями, кишащими змеями и коварными американскими «эль тигрес» — ягуарами. Он еще знаменит и своими овальными холмами с каменными квадратными плитами на вершине: под каждой из них — свеженький, неразграбленный клад, целое состояние. «Кинтана-Роо объявлена на осадном положении, и туда введены войска», — сообщала в 60-х годах одна центральная американская газета.