Чтение онлайн

Казалось бы, экспедиция добилась впечатляющего успеха. Но ее руководитель Эмилио Портес Хил вдруг приказал прекратить работы и разобрать эрлифт. В ответ на недоуменные вопросы сотрудников он заявил, что при подъеме сильный насос повреждает хрупкие предметы из глины, которые представляют ценность как археологические документы. Подобная небрежность непозволительна для настоящих ученых.

Потребовалось целых шесть лет сотрудничества с инженерами, чтобы усовершенствовать эрлифт и подготовить третью экспедицию к развалинам древнего города.

В начале 1968 года через джунгли Юкатана двинулся огромный караван: тракторы, автомашины и лошади тащили части 25-тонного подъемной» крана с 60-метровой стрелой, 15-метровый понтон, мощные дизельные насосы, ящики с продовольствием и консервантами для сохранения находок. На сей раз ученые намеревались в буквальном смысле до дна вычерпать Священный колодец, чтобы раскрыть все его тайны. Но прежде нужно было еще добраться до него. Продвижение каравана замедлялось тем, что во многих местах приходилось перестраивать мосты, иначе они не выдержали бы тягачи и платформы с грузами. Хорошо еще стоял сухой сезон, и можно было не бояться завязнуть на отвратительных грунтовых дорогах.

И вдруг, когда оставалось преодолеть последний мост на подходе к Чичен-Ице, налетел шквальный ветер, небо заволокли тучи, начался сильнейший ливень. Пришлось срочно разбивать временный лагерь. Среди рабочих экспедиции были прямые потомки майя. Они поведали огорченным археологам еще одну легенду своих предков, объяснявшую, по их мнению, внезапную непогоду. Время года — сухой сезон или сезон дождей — не играло никакой роли. Когда на Юкатане появлялись враги, направлявшиеся к Чичен-Ице, боги-хранители устраивали на их пути лесные пожары, свирепые бури и даже землетрясения. Если это не помогало, вмешивался сам Юм-Чак. Он вылезал из Священного колодца и обрушивал на землю ужасающие ливни. А чтобы запугать пришельцев и показать, что именно он препятствует их продвижению, Юм-Чак разбрасывал на дорогах мертвых змей.

На первый взгляд объяснение происходящего выглядело впечатляюще. Иначе с чего бы посреди сухого сезона вдруг разверзлись хляби небесные. Да и на дорогах вокруг временного лагеря валялось много мертвых змей. На самом деле мистика тут была ни при чем. Просто в спешке сборов перед дальнейшей дорогой археологи забыли познакомиться с прогнозом погоды. А ведь именно в это время над Юкатаном свирепствовал очередной тайфун, пришедший с Атлантики. Что же касается пресмыкающихся, то они просто утонули в ливневых потоках, которые вынесли их на ставшие руслами дороги.

И вот тут ученым пришла на ум любопытная гипотеза: а что если жрецы майя знали секреты метеорологических прогнозов? Быть может, они могли заранее предсказывать тайфуны и устраивали свои пышные церемонии с жертвоприношениями как раз накануне начала ливней?

Чтобы не терять время, часть археологов с рюкзаками за плечами ушла пешком в Чичен-Ицу. Они благополучно добрались до Священного колодца и начали раскопки в его окрестностях. Однако главная неожиданность ожидала их у края площадки возле провала. Там была тщательно замаскированная ниша-кладовая, где лежали нефритовые идолы, каменные змеи, глиняные божки и большие каменные изваяния бога дождя Юм-Чака. Очевидно, их хранили на тот случай, если понадобится сбрасывать в колодец во время церемоний.

Через несколько дней, когда ненастье кончилось, главные силы экспедиции принялись ремонтировать изрядно пострадавший от ливня мост. В конце концов, несмотря на размытые дороги, подъемное оборудование было доставлено к месту назначения.

После того, как мощные насосы понизили уровень воды и колодце на пять метров, а химикаты осветлили ее, туда спустили понтон с эрлифтом. Чтобы не повреждать находки при откачке ила по длинному рукаву, сито установили прямо на понтоне. Кроме того, на дне постоянно дежурили водолазы, следившие за всасывающим соплом. Именно им принадлежит заслуга первою важного открытия: глубоко в придонном слое они обнаружили большие базальтовые изваяния ягуаров, которые считались у майя доверенными слугами Юм-Чака. Вслед за ягуарами были подняты головы каменных змей. Когда со скульптур удалили покрывавшую их корку, археологи с изумлением увидели, что пролежав в иле много веков, они тем не менее сохранили свою яркую раскраску.

Ну а эрлифт исправно подавал в сито то, что почти тысячу лет майя бросали в Священный колодец. Конечно, там были всевозможные изделия из золота, причем в гораздо большем количестве, чем смог добыть Томпсон. Но археологов интересовали прежде всего, казалось бы, обыденные вещи, дававшие представление о жизни древней Чичен-Ицы: искусно обработанные броши из морских кораллов, вырезанные из ценных пород дерева домашние божки, позолоченные детские сандалии, куски материи, расшитые золотыми нитками, ваза с десятками прекрасно сохранившихся рисунков, шкатулка в виде черепахи с головой ягуара.

Было извлечено также более трехсот человеческих скелетов, вызвавших настоящую сенсацию. Проведенная мексиканским антропологом Пабло Ромеро экспертиза показала, что среди найденных черепов лишь два — три были женскими. Один скелет явно принадлежал старику. Все же остальные оказались детскими. Таким образом была опровергнута легенда о невестах Юм-Чака, красивых семнадцатилетних девушках.

Больше того, путем скрупулезного анализа расположения различных предметов в многометровом слое ила археологи уточнили ход церемонии жертвоприношения. Выяснилось, что жрецы сначала бросали в Священный колодец драгоценности, художественные изделия, изображения богов. Если дождь все же не начинался, наступала очередь человеческих жертв. Причем их вовсе не сталкивали в колодец живыми. Жестокая традиция требовала предварительно умерщвлять жертвы обсидиановым ножом на самом краю верхней площадки. Свежей детской кровью обмазывали каменных идолов, которые затем тоже летели в воду.

Впрочем, осталось и немало загадок. Например, совершенно неожиданно под плитами площадки у колодца обнаружили яму, где находилось 50 детских черепов. Для чего их прятали там, никто не знает. Неясно также, почему жрецы топили головы каменных змей, а их тела закапывали. Словом, мексиканским ученым предстоит еще много дел в Чичен-Ице.

И все-таки историю сокровищ майя можно считать закончившейся счастливо. Хотя начало их поискам положила алчность, в итоге они обогатили науку.

(Герман Малиничев. На дне священного колодца. — М.: Общество по изучению тайн и загадок земли, 1991)

Эта история началась и развивалась по тем классическим канонам, которые рисует воображение, когда речь заходит о находках несметных сокровищ.

Весна 1880 года. Уже не один день в пути караван самаркандских купцов Вази-эд-Дина, Хулама Мухаммада и Шукера Али. Купцы не спешат — путь их далек, в Индию, товар хоть и драгоценный, но непортящийся — шелк, атлас, парча, а караванный шаг верблюда отмерен тысячелетиями, и изменить его не под силу даже Аллаху. Верблюды не ускорили его и тогда, когда из-за дальних солончаков донеслись пьянящие запахи воды и кизяка, предвещающие близость реки и человеческого жилья, а на горизонте появился четкий силуэт Калы — крепости-дворца бека, высоко вздымающейся над зеленью садов Кобадиана, последнего на пути каравана города бухарского эмира. За переправой через Амударью начинаются уже владения афганского эмире Абдеррахмана.

Купцы расположились на ночлег в караван-сарае. А когда наутро уже собрались в путь, узнали весьма печальную для себя новость: Абдеррах-ман, чья казна никогда не наполнялась доверху, издал новый указ — конфисковывать на границе у проезжающих все деньги. А денег у самаркандских купцов было предостаточно — из Индии они намеревались привезти много чая и пряностей, спрос на которые так велик на базарах Бухары, Хивы, Самарканда.

Посовещавшись, удрученные купцы решили истратить на драгоценности, которые конфискации не подлежали. Но где в окраинном Кобадиа-не найти такие изделия, которые были бы достойны пресыщенной Индии?