Клады и кладоискатели
Шрифт:
И вот от одного местного ювелира услышали они поистине сказочную историю…
Был в городе праведной жизни старик, дни и ночи возносящий молитвы Аллаху с просьбой помочь страдающим от поборов бека кобадианцам. Услышал его горячие молитвы Аллах и послал ему во сне святого, и тот показал почтенному старцу место, где лежат неописуемые сокровища. Наутро пришел старик на указанное место — к разрушенному древнему городу — и нашел на берегу реки, у самых стен крепости, несколько золотых изделий.
С тех пор долго ходили кобадианцы — тайком от соглядатаев и чиновников бека — к этим развалинам и находили там редкостные по красоте золотые предметы.
И ювелир, осторожно закрыв дверь своей лавчонки, показал купцам едва умещающуюся на ладони тяжелую золотую рыбину.
— …Но как продать эти вещи — ведь о них сразу же станет известно беку? — закончил рассказ ювелир. — Вот если почтенные купцы тайно согласились бы их купить…
Купцы не колебались. К следующему утру весь кобадианский клад был рассован по тюкам с тканями. Купцы не скупились — они знали, что деньги вернутся к ним сторицей: английский наместник в Индии лорд Лнттон — страстный любитель древностей и не поскупится ради пополнения своей богатейшей коллекции.
Караван благополучно миновал афганскую границу и продолжил свой неторопливый путь…
По канонам кладоискательских сюжетов тут полагается появление разбойников. И они появились.
…В одну из ночей английский резидент в Курдистане капитан Бертон проснулся в своем доме в деревне Сех Баба от торопливого стука в ворота. Слуга ввел дрожащего, насмерть перепуганного человека. Из его сбивчивых слов Бертой понял лишь одно: какие-то разбойники напали на караван самаркандских купцов, захватили всю поклажу, а самих купцов связали и потащили в пещеру, где теперь делят награбленное. Только ему, бедному погонщику, удалось сбежать, и он может указать путь к пещере.
Капитан Бертон с двумя дежурными солдатами отправился за погонщиком. Еле приметная тропинка, вьющаяся по обрывистым склонам, привела капитана к черной расщелине, откуда брезжил тусклый свет. Выхватив револьвер, капитан ворвался в пещеру.
Картина, представшая перед ним, была поистине шехеразадовской…
В глубине пещеры в призрачном свете чадящих факелов сидели связанные купцы, а в центре ее дрались, размахивая кинжалами, разбойники. По всей пещере была разбросана вьючная поклажа и поблескивали золотые изделия. Как и «полагается» по сюжету, грабители поссорились в своем тайном логове при дележе добычи. Увидев Бертона, разбойники, смяв англичан и бросив большую часть добычи, бросились наутек.
Эпилог последовал наутро. Собрав всех жителей Сех Баба на базарную площадь, капитан Бертон объявил, что разбойников и похищенное золото все равно найдет, так что лучше кончить дело миром — вернуть драгоценности.
Через несколько часов свою долю вернули почти все грабители — остальные, видимо, были из отдаленных мест. Исчезла, по подсчетам купцов, всего лишь четверть клада. Счастливые торговцы, подарив Бертону самый красивый золотой браслет, поспешили уйти из этих страшных мест. И уже без приключений дошли до Равалпинди.
Злоключения купцов на этом кончились, но не кончились злоключения клада. Золотые изделия попали вначале не в руки коллекционеров, а к перекупщикам краденого. Решив, как говорится, «содрать две шкуры с одного тигра», они сделали с предметов клада золотые копии — весом, конечно, поменьше — и попытались их продать генералу Кенингему, коллекционеру. Привыкший к подобным историям, Кенингем уличил мошенников. Опасаясь нежелательного для себя расследования, перекупщики вынуждены были выложить подлинники. Но, как потом выяснилось, прибавили к ним несколько посторонних вещей, в том числе и коллекцию монет, которые до этого не могли сбыть, уверяя, что все это от самаркандских купцов.
И в таком виде — почти 180 драгоценных предметов, большей частью золотых, и около 1500 монет — Амударьинский клад (под этим названием он вошел в историю) очутился в Британском музее, ошеломив буквально всех знатоков древности.
Лмударьинский клад — одна из самых замечательных и загадочных находок в истории. Где именно он был найден? Если не считать ссылку на указующий перст Аллаха, никаких сведений об этом не сохранилось. Где изготовили его? Кому принадлежал? Какие причины заставили владельцев закопать его? Каким временем датировать эти изделия? И наконец, что это была за страна, в которой имели хождение столь великолепные изделия?
Для ответа на последний вопрос надо отправиться в области, весьма удаленные от берегов Амударьи: к Нилу и на побережье Эгейского моря. Когда римский полководец Германик в I веке нашей эры осматривал руины знаменитого храма в Фивах, сопровождавший его жрец прочел на стене иероглифическую надпись. По словам жреца, фараон Рамзес II подчинил себе множество областей и дошел до страны Бактрии на самом краю земли. На самом деле этой надписи в Карнаке нет: Рамзес никогда не был в Бактрии. Вся фраза — фантазия жреца, попавшая в римские хроники, но свидетельствующая о реальном знании древних египтян, о том, что далеко на востоке есть богатая и знаменитая страна — Бактрия. Более подробно рассказали о ней писатели Древней Греции. «Отец истории» Геродот сравнивал Бактрию с Вавилоном, а Аполлодор называл ее «украшением всей Арианы».
И это не просто слова. Недаром, после того как в VI веке до нашей эры Бактрия вошла в состав империи, созданной царями Ирана из рода Ахе-менидов, она стала одной из важнейших персидских сатрапий: ее наместником назначался принц крови, ее войска участвовали в дальних походах (в трагедии «Персы» Еврипид упоминает нескольких бактрийских военачальников), огромная дань поступала из этой страны, издревле славившейся богатством — конями, золотом, лазуритом, рубинами.
Когда Александр Македонский, разгромив персов, включил Бактрию в свою империю, он женился на бактрийской царевне Роксане и задумал перенести столицу своей эфемерной державы в Бактрию. Надо думать, что принять это решение побудили его не столько чары восточной принцессы, сколько важные политические соображения: он считал Бактрию наиболее развитой и культурной страной на востоке, где будет легче всего осуществить мечту о гармоническом слиянии эллинской и варварской культур.
Для того чтобы пролить свет на бактрийскую загадку и отделить легенды от вымысла, замечательный советский ученый М. М. Дьяконов в 1946 году организовал археологическую экспедицию, отправившуюся в район Кобадиана, в южный Таджикистан. Оазисы южного Таджикистана и Узбекистана и северный Афганистан, связанные Амударьей, — это и есть территория древней Бактрии. Первые же годы работы экспедиции привели к важным открытиям: в Бактрии еще до включения ее в ахеменидскую империю существовала земледельческая культура, воздвигались города, процветали ремесла. В последние годы исследования в Бактрии продвинулись далеко вперед. Были продолжены работы в Таджикистане, профессором Г. А. Пугаченковой сделаны замечательные находки в Узбекистане, а в северном Афганистане развернула исследования советско-афганская экспедиция под руководством И. Т. Кругликовой.
Теперь история бактрийской культуры прослеживается уже со II тысячелетия до нашей эры, и Бактрия предстает перед нами страной, где градостроительство и архитектура, гончарное и металлургическое ремесла, обработка золота и изобразительное творчество имели многовековые традиции.
Поэтому находка Амударьинского клада в бактрийской земле перестала быть загадочным феноменом, а представляется вполне закономерным явлением.
Но остается вопрос — кому принадлежало это замечательное сокровище?