Чтение онлайн

ДЖОН-МЛАДШИЙ. Да.

ДЖОН ГОТТИ. Я тебе… твою мать… говорил, чтобы ты по телефону никогда не называл ему имена. Или я его, сучье рыло, сошлю в сумасшедший дом. Понял?

ДЖОН-МЛАДШИЙ. Понял.

ДЖОН ГОТТИ. Теперь прежде, чем что-то делать, говори мне.

ДЖОН-МЛАДШИЙ. О’кей».

Джону Готти казалось, что теперь все пойдет хорошо, настроение его улучшилось, он даже стал забывать об уголовном процессе. Но за четыре дня до свадьбы сына он узнал, что прокуратура Манхэттенского округа передала всю документацию предстоящего 23 декабря 1990 года уголовного процесса членам Большого жюри присяжных заседателей для предварительного ознакомления. Большое жюри созывается в редчайших случаях. Членам Большого жюри присяжных заседателей разрешается вызывать на допросы свидетелей предстоящего суда.

Именно так и случилось с делом Джона Готти. Членам Большого жюри предстояла нелегкая задача — оценить все доказательства против Джона Готти, дабы вынести обоснованное решение. Глава Клана Гамбино обвинялся в десяти случаях рэкета, убийствах шести человек, в том числе Пола Кастелано и Томми Билотти, организации нелегальных казино, взяточничестве и неуплате федеральных налогов на протяжении последних трех лет.

В процессе изучения этого сложного уголовного дела у членов Большого жюри возникло желание познакомиться с одним из главных персонажей этой криминальной истории, который, как утверждалось в обвинительном заключении, знал подробности убийства бывшего владельца мафии Пола Кастелано и его друга и помощника Томми Билотти. Его звали Джозеф Ла Форте по прозвищу Кот. Он был владельцем манхэттенского клуба «Раввинат», в котором Готти устроил офис. Глава Клана Гамбино был с ним в близких отношениях и даже разрешал присутствовать во время разговоров со своими подчиненными. Некоторые историки утверждают, что Джозеф Ла Форте наверняка принимал участие в некоторых преступных акциях «босса боссов».

Хозяину клуба были известны обстоятельства убийства Пола Кастелано и Томми Билотти, о чем он и сообщил, подтвердив версию, что организатором покушения на жизнь этих людей мог быть Джон Готти.

Но во время последнего допроса членами Большого жюри владелец клуба «Раввинат» отрекся от всех своих прежних показаний, сделанных под присягой. Он заявил даже, что понятия не имеет, где находится ресторан «Спаркс стейк». И он якобы никогда не говорил, что подозревает Джона Готти. Джозеф Ла Форте был арестован по обвинению в нарушении данной им под присягой клятвы и отправлен в тюрьму.

Это событие очень взволновало Джона Готти. Он чувствовал, что Джозеф Ла Форте ради спасения жизни может его предать. Виктория делала все возможное, чтобы успокоить мужа и отвлечь его от дурных мыслей. Она советовала ему больше уделять внимания предстоящей свадьбе их сына.

Джон Готти не жалел денег на свадебные расходы. В одной из самых дорогих гостиниц Манхэттена «Хэлмсли-Палас» он арендовал для свадьбы помещение с огромным танцевальным залом, стоившее ему десятки тысяч долларов. 22 апреля в семь часов вечера огромный зал был уставлен столами, украшенными разноцветными скатертями, за ними собралось триста сорок гостей. Раздался звон колокола, возвестивший начало свадебной процедуры. В зале появились молодожены в сопровождении своих родителей и их близких друзей. Оркестр заиграл вальс, и Джон-младший с теперь уже его второй половиной Кимберли под гром оваций исполнили свой первый супружеский танец.

У входа в гостиницу «Хэлмсли-Палас» стояла вооруженная охрана из сотни солдат мафии Джона Готти, не пропускавшая внутрь здания репортеров газет и телевидения. На следующее утро местная пресса с сожалением сообщила, что не располагает подробной информацией о свадьбе, на которой присутствовало небывалое количество гостей.

Джон Готти и Виктория были счастливы за сына. Прошедшая свадьба вселила в них новые силы и веру в то, что Джон и на этот раз избежит тюремного наказания. Некоторые историки, изучавшие жизнь Даппер Дона, утверждают, что его не раз уговаривала супруга, пока не поздно, порвать связи с Кланом Гамбино.

Но Джон Готти и думать об этом не мог. Однажды он, задолго до предстоящего в декабре 1990 года нового уголовного процесса, в разговоре по телефону, перехваченном агентами ФБР, сказал: «Не беспокойтесь обо мне. Не беспокойтесь, если я пойду в тюрьму. Я уже был там. Я всегда был номер один! И я есть номер один. Понятно? Не беспокойтесь обо мне. Я люблю тюрьму больше, чем свободную улицу».

12 декабря 1990 года, когда Джон Готти вошел к себе в офис в клубе «Раввинат», его арестовали агенты ФБР. При обыске в карманах его меховой шубы и пиджака они обнаружили толстую пачку стодолларовых купюр — 6 тысяч долларов, которые Джон собирался положить в ящик, спрятанный в подполе клуба «Раввинат», где, по сведениям ФБР, хранилось около 100 тысяч наличными.

На следующий день после ареста Джона Готти генеральный прокурор восточного округа нью-йоркской прокуратуры Эндрю Малони принял участие в пресс-конференции представителей СМИ. Он заявил: «Мы представили в суд уголовное дело главы мафии Нью-Йорка Джона Готти, как никогда ранее снабженное множеством вещественных доказательств виновности арестованного мафиози по всем пунктам обвинения».

22 декабря в федеральном суде района Бруклин состоялось слушание дела, на котором решался вопрос об освобождении арестанта под денежный залог, на которое не допускались репортеры, публика и даже близкие родственники. Когда слушание завершилось, всем желающим было разрешено занять места в судебном зале. Однако неизвестно почему среди присутствующих не оказалось Виктории.

Судья Лео Глассер сказал: «Мы закончили совещание, обсудив все возможные варианты удовлетворения просьбы арестованного мафиози Джона Готти. И пришли к выводу, что в целях сохранения безопасности находящихся на свободе других членов мафии и кого-либо еще, арестованному Джону Готти отказано в освобождении под денежный залог до окончания уголовного процесса». Казалось, Джон Готти должен был расстроиться, но он вдруг рассмеялся, глядя прямо в лицо судьи Лео Глассера, потом вскочил и бросился к своему брату Питеру, сидевшему в первом ряду, обнял его, поцеловал и поздравил с наступающим Рождеством.

Через минуту раздался громкий голос Брюса Катлера, адвоката подсудимого: «Мы будем бороться за то, чтобы мой подзащитный был освобожден под залог. Мы раньше успешно боролись. И мы будем бороться сейчас».

В тот же день на улицах Бруклина прошли демонстрации в поддержку главы Клана Гамбино. Джон-младший призывал выступить в защиту отца, который, по его словам, был ложно обвинен. Его поведение возвело молодого Готти-младшего на трон «босса боссов» на время, пока отец находится в тюрьме. По мнению историков, это все отцом и сыном было продумано заранее.

А в те же дни агенты ФБР заподозрили некоторых членов мафии Джона Готти в намерении совершить покушение на его жизнь. В Клане Гамбино были люди, ненавидевшие Джона Готти за убийство Пола Кастелано. Нет прямых данных, подтверждающих подозрения агентов ФБР. Но тем не менее руководство отделения ФБР считало, что нахождение босса мафии в тюрьме обеспечит его безопасность.

Судебный процесс продвигался очень медленно. Нью-йоркские СМИ в буквальном смысле слова бушевали, требуя обнародования записанных на пленку разговоров членов мафии. Но администрация федерального суда не реагировала на эти требования.

Однако кое-какие секреты все же просочились в прессу. Газеты сообщили, что однажды Джон Готти лично разговаривал по телефону с одним из офицеров бруклинской полиции, пообещав тому 10 тысяч долларов «за пустяковое одолжение»: сообщить места, где находятся подслушивающие устройства. Также сообщалось о разговорах между собой адвокатов Брюса Катлера и Джеральда Шаргела и их бесед с подсудимым. Выяснилось, что оба адвоката служили в мафии Джона Готти в качестве «консультантов». После публикации столь компрометирующей информации судья Лео Глассер признал участие в процессе Брюса Катлера и Джеральда Шаргела противоречащим законодательству и отстранил их.