Чтение онлайн

Эйла глазам своим не верила. Женское изгнание вместо смертельного проклятия! Люди не отвергнут ее, не прогонят прочь. Ей всего лишь предстоит пожить в уединении у очага Креба. Разве это беда, что в течение одного лунного круга ее не будут замечать? Ведь с ней останутся Иза, Уба и Креб. Потом она вернется к людям, как всякая другая женщина. Но вождь еще не закончил:

– В наказание за дерзость и своеволие тебе отныне возбраняется не только охотиться, но даже упоминать об охоте. Запрет этот не будет снят, пока Клан не возвратится с Великого Сходбища. До тех пор пока листья не опадут с деревьев, тебе возбраняется без крайней необходимости уходить далеко от жилища Клана. Каждый раз, отправляясь за целебными травами, ты должна сообщить мне, куда уходишь, и вернуться без задержки. И ты покажешь мне горную пещеру, в которой скрывалась.

– Да, да, конечно. Я сделаю все, что требует вождь, – с готовностью закивала Эйла. Счастье переполняло ее. Но вождь заговорил вновь, и слова его словно пронзили Эйлу ледяной иглой. Восторг ее мгновенно улетучился, сменившись холодной безысходностью.

– У тебя есть увечный сын. Он и был причиной твоего непокорства. Запомни, ты не должна заставлять мужчину, тем более вождя, поступать против воли. Всем женщинам не следует делать этого, – изрек Бран и подал знак, смысл которого был непонятен испуганной женщине.

Эйла, в тоске прижимая к себе сына, взглянула туда, куда смотрел вождь. «Я не отдам им своего ребенка, не отдам», – твердила она про себя. Из пещеры, прихрамывая, вышел Мог-ур. Вдруг он распахнул свою медвежью накидку, и она увидела расписанный охрой плетеный сосуд, который Мог-ур прижимал к себе искалеченной рукой. Эйла поняла, что это означает, и, зардевшись от радости, устремила на Брана недоверчивый вопросительный взгляд. Она все еще сомневалась, что это правда.

– Женщины могут лишь просить мужчин, – завершил свою речь вождь. – Мог-ур ждет, Эйла. Отныне твой сын принадлежит Клану, и он должен обрести имя.

Эйла вскочила, бросилась к шаману, опустилась у его ног, торопливо развернула ребенка и протянула ему. Мальчик, пригревшийся у материнской груди, пронзительно завопил, оказавшись на холодном утреннем воздухе. Крик его был встречен первыми лучами солнца, блеснувшего сквозь дымку над горной грядой.

Имя! Об этом она не смела и мечтать. У нее не было времени гадать, какое имя Креб изберет для ее сына. Мог-ур совершил несколько ритуальных жестов, призывая себе в помощь духов-покровителей, потом опустил руку в сосуд и зачерпнул красной краски.

– Дарк, – во всеуслышание объявил он, перекрывая своим голосом вопли замерзшего и голодного ребенка. – Этот мальчик нарекается именем Дарк.

Мог-ур провел по лицу ребенка красную линию – от места соединения надбровных дуг до кончика крошечного носика. Свершив это, он вручил ребенка оторопевшей от радости матери.

– Дарк, – повторила Эйла, прижимая сына к груди и согревая его своим теплом. «Как герой древнего сказания. Креб вспомнил, что это моя любимая история», – с благодарностью подумала она.

Многие люди в Клане были удивлены, что Креб дал ребенку столь редкое имя. Хотя для мальчика, чья жизнь с рождения висела на волоске, извлеченное из глубин древности имя безрассудного смельчака, возможно, было самым подходящим.

– Дарк, – веско произнес Бран, словно закрепляя это имя за ребенком.

Эйла с признательностью взглянула на вождя, и ей показалось, она различила проблеск нежности на его суровом лице. Вдруг все вокруг расплылось. Напрасно Эйла пыталась сдержать слезы – ей пришлось низко опустить голову, чтобы скрыть их от окружающих. «Неужели это не сон? – вертелось у нее в голове. – Мой ребенок будет жить! Он обрел имя. Бран принял тебя в Клан, мой сын. Но может, я сама себе вообразила все это? – Она вспомнила причудливый серный колчедан, который нашла на горном лугу. – Да, то было знамение, теперь это ясно. Великий Пещерный Лев, ты вновь послал мне знамение». Из всех талисманов, хранящихся в заветном кожаном мешочке, необычный камень обрел для нее наибольшую ценность.

– Дарк, – услышала Эйла голос Изы и подняла голову. Глаза целительницы были сухи, но лицо ее сияло.

– Дарк, – вслух повторила Уба и добавила жестами: – Я так рада, так рада!

– Дарк. – На этот раз имя прозвучало презрительно. Эйла увидела, как над ней мелькнуло злобное лицо Бруда.

Внезапно она припомнила свою невероятную догадку о том, что ребенка внутри женщины зачинает мужская плоть. Неужели рождением сына она обязана Бруду? Мысль эта заставила Эйлу вздрогнуть. Она была слишком поглощена собственными переживаниями и не заметила ничего, что произошло между вождем и его преемником. Молодого охотника так и подмывало восстать против принятия в Клан увечного сына ненавистной ему женщины. Лишь суровый приказ вождя пресек его вспышку. С напряженной спиной и сжатыми кулаками Бруд удалился.

«Как Бран решился на это? – в исступлении спрашивал сам себя Бруд. Он скрылся в лесу, лишь бы не видеть зрелища, взбаламутившего всю его душу. – Как он решился на это? – Ярость, обуревавшая Бруда, требовала выхода. Он пнул бревно, и оно покатилось вниз по склону, ломая кусты. – Как он решился на это? – Бруд схватил палку и запустил ее в дерево. – Как он решился, как решился? – Не зная, что еще сокрушить на своем пути, Бруд принялся колотить кулаками по мху. – Вождь позволил жить Эйле и ее отродью! Как он осмелился?!»

– Иза! Иза! Иди скорее сюда! Посмотри на Дарка! – Эйла схватила целительницу за руку и потащила в пещеру.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивала та. – Он опять подавился? Или поранился?

– Нет, нет, наоборот. Взгляни только! – гордо заявила Эйла, когда они оказались у очага Креба. – Он держит голову.

Мальчик лежал на животе, поглядывая на женщин большими темными глазами, которые уже утратили мутность, присущую глазам новорожденных, и обрели глубокий коричневый оттенок, свойственный людям Клана. Он с трудом удерживал на весу свою большую голову, наконец, она закачалась и опустилась на меховую подстилку. Тогда мальчик засунул в рот кулачок и принялся, причмокивая, сосать его, не обращая ни малейшего внимания на поднявшуюся вокруг суматоху.

– Если он уже сейчас держит голову, он совсем выровняется, когда подрастет, правда ведь? – с умоляющим видом спрашивала Эйла.

– Загадывать рано, Эйла, – откликнулась Иза. – Но это добрый знак.

К очагу, хромая, приблизился Креб. Судя по его рассеянному, отсутствующему виду, мысль его блуждала где-то далеко.

– Креб! – воскликнула Эйла, подбегая к старому шаману. – Дарк уже держит голову. Скажи ему, Иза.

Целительница кивнула.

– Гм! – пробурчал Креб. – Если мальчик так окреп, думаю, время настало.

– Для чего?

– Для ритуала Обретения Покровителя. Дарк еще слишком мал, но у меня уже было видение. Его покровитель пожелал открыться мне. Нет причин откладывать ритуал. Потом все будут слишком заняты сборами в дорогу. А ритуал надо справить до Великого Сходбища. Дарку нельзя отправляться в путь, не имея покровителя, иначе с ним может случиться несчастье. – Мог-ур взглянул на целительницу, и на ум ему пришло какое-то важное соображение. – Иза, у тебя достаточно корней для таинства? – спросил он. – Не знаю, сколько Кланов прибудет на Сходбище. В прошлый раз один Клан собирался перебраться в другую пещеру, дальше на восток. Им будет труднее добраться. Старый Мог-ур Клана был против, но вождь хотел найти другое жилище. Непременно запасись корнями.