Чтение онлайн

– Иза говорит, я родилась среди Других. Но я ничего о них не помню. Теперь я принадлежу Клану, – сказала Эйла, чтобы подбодрить ее. – Но как произошла беда с твоим ребенком?

– Я и еще две женщины сопровождали мужчин в охотничьем походе. В тот раз мы ушли на север дальше, чем обычно. Рано утром мужчины оставили стоянку и ушли на промысел, а мы, женщины, принялись собирать сухую траву и хворост. Там было множество мух, и мы знали: для того чтобы побыстрее высушить мясо, нам придется поддерживать огонь день и ночь. Внезапно на нашу стоянку ворвались те мужчины, Другие. Они хотели утолить свою надобность, но ни один из них не подал нам знака. Все произошло так неожиданно. Мужчина схватил меня и бросил на землю прежде, чем я успела принять нужную позу. Он был груб и нетерпелив. Я не успела отвязать ребенка, который спал у меня за спиной. Когда мужчина повалил меня, накидка моя порвалась и ребенок упал. Но тот, Другой, ничего не заметил. Когда он кончил, еще один мужчина захотел утолить со мной свою надобность. Но тут первый заметил на земле мою дочь. Он поднял ее и отдал мне, но она уже умерла. Падая, она ударилась головой о камень. Потом один из мужчин издал какие-то странные громкие звуки, и все Другие скрылись. Когда охотники вернулись, мы рассказали им о том, что произошло, и они решили незамедлительно отправляться назад, в нашу пещеру. Мой мужчина тогда был добр ко мне. Он тоже горевал по моей дочери. А вскоре я поняла, что мой покровитель опять проиграл битву. После того как дочь моя ушла в иной мир, мне ни разу не пришлось скрываться в уединении. Думаю, мой покровитель пожалел меня и потому сдался так быстро. Я решила, что у меня снова будет девочка. Но мне следовало желать мальчика – мальчики нужнее Клану.

– Потерять ребенка – страшное горе, – вздохнула Эйла. – Не представляю, что было бы со мной, останься я без Дарка. Его ведь едва не отняли у меня. Я расскажу о твоей дочери Великому Мог-уру. Он всей душой привязан к моему сыну. Наверняка он уговорит Брана принять Уру в наш Клан. Да Бран и сам не будет возражать, чтобы Дарк и Ура соединились. Когда мой сын вырастет, вождю не придется ломать голову, какую женщину отдать увечному мужчине.

– Эта женщина очень благодарна целительнице, – церемонно ответила Ода. – Обещаю, Эгха, что обучу свою дочь всему, что ей следует знать. Она будет достойной женщиной, не такой, как ее мать. Клан Брана по положению выше нашего. Уверена, мой мужчина согласится отдать туда мою дочь. Может, когда он узнает, что для Уры уже есть мужчина в Клане Брана, его гнев на меня утихнет. А то он каждый день твердит, что дочь моя будет для Клана обузой и никогда не займет достойного положения. Когда Ура вырастет, ей не придется тревожиться, что никто не возьмет ее. Женщине, оставшейся без мужчины, приходится нелегко.

– Я это знаю, – откликнулась Эйла. – Как только представится случай, я поговорю с Великим Мог-уром.

Ода ушла, а Эйла погрузилась в грустные размышления. Уба чувствовала, что Эйле не до нее, и не пыталась отвлечь ее разговором. «Бедная Ода, – думала Эйла, – у нее было все, что нужно женщине для счастья: мужчина, здоровый ребенок. И вдруг явился тот, Другой, и все разрушил. Почему он не подал знак? Неужели он не видел, что на спине у Оды привязан ребенок? Эти Другие так же грубы и жестоки, как Бруд, даже хуже. Бруд наверняка позволил бы женщине опустить ребенка на землю, прежде чем утолять свою надобность. Эта мужская надобность, кто ее только выдумал! Мужчины Клана, Другие – все они одинаковы!»

Мысли Эйлы постоянно возвращались к Другим. «Кто они, эти люди, похожие на меня? – с тревогой спрашивала она и не находила ответа. – Иза говорит, я родилась среди Других. Почему же я ничего о них не помню? Где они живут? Любопытно было бы взглянуть, как выглядят мужчины, похожие на меня». Эйла припомнила свое отражение в луже талой воды и попыталась представить мужчину с такими же чертами. Но стоило ей подумать о мужчине, как перед глазами у нее вставал Бруд. Вдруг вихрь догадок взметнулся у нее в мозгу. Внезапное озарение прояснило царившую в ее душе путаницу.

«Тот мужчина! Один из Других! Ну конечно же! Ода сказала, он утолил с ней свою надобность и, после этого ей уже ни разу не пришлось скрываться в уединении. Она родила Уру. А я родила Дарка после того, как Бруд утолил свою надобность со мной. Тот мужчина и я, мы оба родились среди Других, а Ода и Бруд родились в Клане. Нет, Ура не увечная, и сын мой не увечный. В этих детях черты Клана соединились с чертами Других. Тот мужчина, из-за которого погибла первая дочь Оды, зачал Уру внутри ее. А Бруд зачал Дарка. Его плоть вошла в меня, а не дух его покровителя. Но ведь с Одой были другие женщины. Другие тоже утолили с ними свою надобность. Но те женщины не родили увечных детей. Правда, мужчины только и делают, что утоляют свою надобность. Если бы всякий раз после этого появлялись на свет дети, их просто некуда было бы девать. Наверное, в том, что говорит Креб, тоже есть правда. Покровитель женщины должен проиграть битву. Но для этого ей вовсе незачем глотать дух. Этот дух входит в нее вместе с мужской плотью и побеждает ее покровителя.

Почему же именно Бруд начал новую жизнь внутри меня? Я хотела ребенка, и Пещерный Лев знал о моем желании. А Бруд всегда меня ненавидел. И Дарка он ненавидит тоже. Но никто из мужчин, кроме Бруда, и не смотрел в мою сторону. Я слишком уродлива. Бруд утолял со мной свою надобность лишь потому, что знал: мне это противно. Наверное, Пещерному Льву было известно, что покровитель Бруда способен одержать победу. Это сильный дух. У Ога уже двое сыновей. И оба они, Брак и Грев, зачаты плотью Бруда, как и мой сын.

Значит, они братья? Как Бран и Креб? Наверное, плоть Брана зачала Бруда внутри Эбры. А может, и нет. Это мог сделать любой мужчина. Хотя вряд ли. Мужчины редко подают знак женщине вождя – это неуважительно по отношению к главе Клана. Бруд тоже не хочет ни с кем делить Огу. Во время охоты на мамонта Краг все время использовал Овру, Гув не возражал, он понимал: Крагу необходимо утолить свою надобность. Даже Друк несколько раз совокуплялся с Оврой.

Как странно вышло, – подумала она. – Не будь Бруда, Дарк не появился бы на свет. Может, мой покровитель заставил Бруда подать мне знак? Я утоляла его надобность с отвращением. Но, как видно, мой покровитель вновь захотел испытать меня. Что, если у него не было другого способа даровать мне сына? Мой покровитель все предусмотрел. Он послал мне знамение, сообщил, что Дарк останется в живых. Если бы Бруд узнал, что зачал Дарка, он сошел бы с ума от злобы. Он так ненавидит меня и сам дал мне то, чего я желала больше всего на свете».

– Эйла! – Голос Убы прервал поток ее мыслей. – Бран и Креб только что вошли в пещеру. Уже поздно, нам пора готовить ужин. Креб, наверное, голоден.

Дарк уснул на своей подстилке. Он захныкал, когда Эйла подняла его, но быстро успокоился, уютно устроившись у материнской груди. «Наверняка Бран разрешит Уре войти в наш Клан и стать женщиной Дарка, – размышляла Эйла по дороге в пещеру. – Эти двое действительно подходят друг другу. Мать девочки даже не представляет, сколько у них общего. А вот как быть со мной? Где найти мужчину, который подходил бы для меня?»

На следующий день прибыли два запоздавших Клана, и Эйла опять оказалась под обстрелом недоуменных взглядов. На Сходбище собралось две с половиной сотни человек, но высокая светловолосая женщина всегда была на виду. Однако, несмотря на ее диковинное обличье, никто не мог упрекнуть ее в том, что она ведет себя не так, как следует.

Эйла тщательно следила за собой и не выказала на людях ни одной из тех странностей, что порой проявлялись в привычной обстановке родной пещеры. Она ни разу не рассмеялась, ни разу не улыбнулась. Ни разу слезы не выступили у нее на глазах. Ходить она старалась плавно, избегая резких, стремительных движений, чтобы не выдать своих охотничьих навыков. Впрочем, хотя Эйла являла собой образец всех мыслимых женских добродетелей, это никого не привело в восхищение. Собравшиеся на Сходбище никогда не встречали женщин, которые вели бы себя иначе, и не знали, что Эйле подобное поведение стоит особых усилий. Тем не менее, люди смирились с присутствием Эйлы и, как предсказывала Уба, вскоре привыкли к ее необычной внешности. К тому же им предстояло столько важных дел, что женщина, даже на редкость странная, не могла долго занимать их внимание.

Хотя пещера Клана хозяев была просторной, разместить в ней такое множество людей оказалось непросто. Тесное сожительство требовало от прибывших на Сходбище согласия и взаимовыручки. У вождей всех десяти Кланов прибавилось забот и тревог.

Люди нуждались в пище, и, следовательно, охотникам приходилось отправляться на промысел. Внутри каждого Клана царила строгая иерархия, но, когда мужчины из нескольких Кланов собирались в один отряд, неизбежно возникали сложности. Каждый Клан занимал определенное положение, и потому выбрать предводителя отряда не составляло труда. Но кого из двух охотников, каждый из которых в своем собственном Клане был третьим, признать более опытным? Надо было все скрупулезно обдумывать, чтобы никто не счел себя оскорбленным. Правда, когда начались состязания, достоинства каждого охотника стали очевидны всем, и все же вожди всякий раз немало ломали головы, прежде чем отправить отряд на охоту.

Не все обходилось гладко и у женщин. Они толпами выходили на поиски съедобных растений, и каждая стремилась собрать все самое лучшее. В результате они быстро опустошали окрестности, возвращаясь при этом с полупустыми корзинами. Конечно, у каждого Клана имелись принесенные с собой запасы, но всем хотелось свежей зелени. Женщины Клана хозяев, чтобы сохранить съедобные растения поблизости от пещеры, задолго до Сходбища начинали уходить на сборы далеко к северу. И все же, несмотря на подобную самоотверженность, окрестные леса и луга не могли удовлетворить нужды всех прибывших. Хотя хозяевам не приходилось совершать дальнего путешествия и времени для того, чтобы приготовиться к зиме, у них было больше, они знали, что запасы надо сделать до начала Сходбища, – после его завершения им вряд ли удастся найти хоть один съедобный клубень.