Чтение онлайн

— А они не люди? — Такэда усмехнулся.

— Честно говоря, плевать мне, кто они, с самой высокой точки на местности. Я работал на таких нелюдей, что "Тора-кай" может сравниться с ними в жестокости и дерзости, но не сравнится в бесчеловечности. Может быть, "Тора-кай" люди, может рептилоиды из параллельного измерения, это не важно. Важно, что никто из людей ничего не сможет им противопоставить. Я это понял именно в день атаки на военную колонну. Четко. Ну, а дальше что? Ни я, ни вы, ни разведка, ни армия, не смогут их остановить. Захотят убить оябуна, убьют. Захотят министра? Нет проблем. Императора? Думаю он жив только потому, что лично он им в пень не уперся, а страну они с землей сровняют, пальцем к нему не прикасаясь. Какой становится моя роль при совете кланов? Нулевой. Пара неудач, и меня прирежут, как неумелую проститутку с субботника. А нас ждет не пара неудач, нас ждут одни сплошные неудачи. И меня, и вас. И скоро меня закатают в строительный композит оябуны, вас начальство и военные. А сверху сами лягут, если на то будет воля "Тора-кай". Я же хочу работать на победителей.

— Ты чокнутый! — Такэда выразительно повертел пальцем у виска. — Не имея возможности поймать "Тора-кай", ты решил им предложить себя в качестве специалиста по безопасности? Да с их возможностями ты для них место пустое. Ты им не пригодишься даже толчок чистить.

— Чистить толчок в их сортире, господин инспектор, я соглашусь с превеликим удовольствием. Потому что, если дело так дальше пойдет, это останется единственный толчок во всей Японии, а работа по чистке толчков единственной работой.

— Чушь! — уверенно заявил Такэда. — Это не может длиться вечно. У них была цель, остановить прогресс магии. Для меня это очевидно. Они это сделали, вскрыв секретную правительственную лабораторию и обнародовав результаты. Магию теперь вообще запретят, или поставят под такой жесткий контроль, что без записи в базе данных ни один матемагик в рэндзю не сможет сыграть на тетрадном листочке. Все, работа "Торы" сделана! Они уйдут со сцены и про них забудут через два месяца.

Ронин неожиданно рассмеялся.

— Это я чокнутый? А вы подумали, зачем им останавливать прогресс магии? Это может прийти в голову только в одном случае — если кто-то решил получить абсолютную власть, и чтобы никто не путался под ногами. Вспомните конкистадоров. Вот, они прибыли в Америку, а там, ну, представим, на зачаточном уровне производство огнестрельного оружия. Что конкистадоры сделают в первую очередь?

— Разрушат мастерские, поубивают мастеров. — Такэда задумался.

— Верно. А потом сядут на корабли и уедут обратно в Испанию?

Такэда задумался.

— То есть, ты решил рискнуть? — спросил он.

— Каждый день я рискую жизнью. За деньги, за власть, за уважение. Теперь у меня выбор простой — или меня убьют боевики "Тора-кай", или меня казнят оябуны. Теперь внимание, следите за руками. Во-первых, оябуны меня точно убьют, а что на уме "Торы" я даже гадать не хочу. Может они какие-то извращенные гуманисты, раз неохотно и мало убивают случайных людей. Во-вторых, умереть от рук боевиков "Торы" несколько более по-самурайски, чем от рук главарей банд.

— Ладно, с тобой понятно. А меня теперь можно рассматривать в качестве жертвы сопутствующего ущерба? У меня теперь тоже всего два варианта. Первый — сесть в тюрьму с клеймом грязного полицейского, вступившего в сотрудничество с якудза, потому что Сугавара точно меня сольет, когда ему начальство хвост прижмет. Второй — остаться рядом с тобой и погибнуть от рук боевиков "Торы", когда они из тебя будут кишки вынимать.

— Интересно, какой из этих двух вариантов вы выберете? — серьезным тоном спросил Ронин.

— Честно? Мне важно, зачем они делают то, что делают, какова их цель. Если цель у них шкурная, как ты описал, типа, стать монополистами в магии и всех нас поставить в позу оленя, пьющего воду из ручья в долине Ия, то я лучше пойду в тюрьму или сдохну, чем стану с ними сотрудничать.

— Какая еще у них может быть цель по-вашему?

— Любая. — нахмурившись, ответил Такэда. — Почему-то они берегут условно "гражданских". Это не дает мне покоя. При всей их жестокости в них есть что-то, ну, не знаю, от самураев, штурмующих замок. Словно они идут к цели, и им не особо важно, достигнут они ее, или погибнут от нее в двух шагах. Это не жестокость бандитов, это жестокость вышколенных военных, вот что я думаю.

— Ну, была у оябунов такая версия, что они бывшие военные, — вспомнил Ронин. — Но что это меняет? Васаби не слаще уксуса.

— Может быть, ничего, а может что-то меняет. Лично для меня. Я этого никому не говорил, тебе скажу. Думаешь мне не больно смотреть на коррумпированных полицейских, чиновников, даже министров? Думаешь, я не задумывался оставить службу, когда принимался очередной дурацкий закон, когда вводили надзор со стороны "Реми"? Знаешь, что меня останавливало? Понимание, что хороших законов больше, и честных полицейских больше, и, может быть, даже честных чиновников. При этом я допускаю, что "Тора" не просто так начала свою войну, а у них есть информация, скрытая от других. Возможно, намайнив какое-то невиданное заклинание, они увидели какую-то иную, пока не заметную другим суть магии. Ну, в середине двадцатого века все мечтали о развитии ядерной энергетики, проектировали даже гражданские автомобили и самолеты с реакторами. Все думали, что радиация это так, мелочь. Но оказалось — не мелочь. Что если "Тора", совершенно случайно, заглянула в глубины магической науки, и увидела там нечто страшное? Страшнее радиации, страшнее бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. И вот, я спрашиваю себя, примкнул бы я к людям, которые смогли бы остановить Хиросиму, Нагаски, Фукусиму, пусть даже ценой жизни десятка убитых виновников всего этого? Я был патрульным когда-то. Я стрелял в людей. Я понимал и понимаю, что кого-то необходимо убить, чтобы другие могли жить спокойно. Да, в рамках службы патрульного это не тот масштаб. Но наверное, каждый из людей на Земле, все-таки больше, чем просто патрульный.

Ронин хмыкнул.

— Пафоса я бы убавил, а так в самую точку, — произнес он. — Надоело горбатиться на отребье.

— Куда едем? — Такэда глянул в окно, прикрыв ладонью глаза от света фонарей.

— Точно не в отель, — с усмешкой ответил Ронин.

— Почему?

— Людей жалко. Хотелось бы поменьше жертв сопутствующего ущерба.

— Думаешь, прямо так все плохо?

— Ну, одно я знаю точно, что по голове меня за ночное выступление не погладят, но иначе встретиться с "Торой" и узнать, что у них на уме, невозможно в принципе. Так что едем на одну из моих точек. Можно было бы сказать "мой дом", если бы у меня он был один.

Через полтора часа фургон выкатил за пределы Большого Токио и углубился в пригороды, поначалу тоже состоящие из небоскребов, но постепенно исчезли голографические панно, затем яркие вывески, а под конец потянулась и вовсе сельская местность.

— Любишь чистый воздух? — с иронией в голосе спросил Такэда.

— Время от времени, — ответил Ронин.

Наконец они подъехали к невысокому деревянному ограждению с раздвижными автоматическими воротами, открывшимися при приближении фургона. Дальше вглубь огороженной территории тянулась освещенная фонарями дорога, ведущая через холмистую лужайку, через полудикий сад, заросший вишнями, к большому одноэтажному традиционному дому, построенному возле пруда.

— Приехали, — сообщил Ронин, остановив фургон и соскакивая в траву.

— Это твоя укрепленная точка? — Такэда хмыкнул. — Бамбук и бумага, пальцем можно пробить.

— Я ни слова не говорил об укрепленной точке. Укрепленная нам не нужна. Мы же не прятаться приехали, не обороняться, а ждать.

Внутри дом оказался намного больше, чем выглядел снаружи. В нем имелось не меньше десятка комнат: полноценное додзё, увешанное оружием, макиварами, станками для тамасивари и тамасигири; внутренний крытый бассейн с четырьмя дубовыми бочками; помещение, вмещавшее сад камней с девятью большими бансаями; тир для стрельбы из лука; гостиная с роялем и парой десятков мягких стульев для публики.