Чтение онлайн

— Я не владею Огненной силой, — смутилась Кира. — Только с Водой что-то получается.

— Исправим, — маг развернул вверх ее ладошку. — Давай, не дрейфь, эта реальность отзывчива и пластична.

Девушка зажмурилась и изо всех сил, всем существом потянулась к Силе Огня. Быть бездарностью в глазах Виктора казалось ей наихудшей из перспектив. Ладонь Киры полыхнула пламенем, практически не уступающим костру. Девушка от неожиданности вскрикнула и отшатнулась.

— Не бойся, я все контролирую, — спокойно отозвался маг, удерживая ладошку. Огонь под его взглядом съежился и даже не думал обжигать. — Теперь Вода.

С Водой проблем у юной водницы не возникло — привычная и родная стихия обволокла огонь бесформенной колышущейся каплей. Огонь несколько раз порывался погаснуть, но Кира удержала равновесие, балансируя между Силами, словно канатоходец.

— Не волнуйся, у тебя отлично получается, — успокоил мужчина, с интересом наблюдавший процесс. — Теперь придай форму и зафиксируй в стазис, умеешь?

— Немного, — прошептала девчонка, сама потрясенная тем, что у нее получается.

Капля дрогнула и собралась в правильную сферу, превратившуюся в сияющее сердце, медленно поднимающееся в звездное небо. Девушка ахнула, вспыхнула и попыталась вновь вернуть светильнику шарообразную форму.

— Не стоит, не получится. Истинное намерение всегда сильнее страха и человеческих шаблонов, — прокомментировал ее действия маг. — А то, что ты подключила стихию Воздуха, в очередной раз меня удивило, в первый раз и две стихии редко подчиняются, но чтобы три?

— Я просто вспомнила, как запускала небесные фонарики, — оправдывающимся тоном пролепетала девушка.

— Наша магия — лишь отражение нас самих, — хриплым шепотом ответил Виктор, развернув ее к себе и проводя ладонью по щеке. В глазах мага отражалось пламя. — Иди ко мне!

Мужчина поднялся и протянул ей руку. Кира подняла на него взгляд и утонула, растворилась в этих глазах и тех обещаниях, что в них прочла. Низ живота захлестнуло жаром, во рту мгновенно пересохло, стало нечем дышать. Девушка несмело вложила ладошку в руку мага и тут же оказалась у него на руках, крепко прижатая к груди — почти, как в самый первый раз, и в то же время совсем иначе. Более интимно, волнующе. "Вовремя", — отметила девушка: тело налилось незнакомой тяжестью, какой не бывало после самых суровых походов и тренировок, наотрез отказавшись подчиняться воле и разуму. Но это больше почему-то не пугало. В объятиях этого мужчины было слишком хорошо и сладко! Судорожно вздохнув, Кира обняла мага в ответ, блаженно прикрыла глаза и уткнулась лицом в его шею, вдыхая запах моря, костра и ночной свежести, с едва заметными нотками знакомого дорогого парфюма.

Девушка ощутила всем телом, как мужчина напрягся.

— Я сделала что-то не то? — слегка растерянно спросила она, безуспешно пытаясь отодвинуться.

— Все хорошо, — хрипло ответил Ивашин. — Тьма, какая же ты еще маленькая…

Девушка не ответила, только теснее прижалась к нему. Маленькая, тоненькая, беззащитная, непривычно доверчивая, в пропахшей дымом футболке, с еще мокрыми после ночного моря волосами, она даже не вздрогнула, когда маг с ней на руках шагнул в портал.

Снова возникли они уже в спальне, упав на кровать уже обнаженными — пластичная реальность необитаемого уровня легко позволяла Высшему играть физическими законами. Забытая одежда в гармонии Хаоса разлетелась по комнате. Глаза мага полыхнули вспышкой пламени, и спальня наполнилась десятками парящих в воздухе магических светильников, в теплом приглушенном свете которых кожа малышки отливала бронзой, а потемневшие от страсти глаза напоминали обсидианы. Виктор коснулся губами ее приоткрытых губ, прямо, открыто взглянул в ее глаза и сбросил щиты, позволив ей увидеть всю неистовую мощь его желания, огненную страсть, жестко контролируемую стальной волей. Кира широко распахнула подернутые поволокой глаза и замерла, обескураженная и обезоруженная этой неожиданной откровенностью. В этот момент девушке стало предельно ясно, что она действительно принадлежит ему — каждой клеточкой тела, каждым вдохом, каждым прикосновением, похожим на внутривенное вливание огня, каждой искрой, жидким пламенем, бегущим по венам. И то, что он остановился — лишь иллюзия, отсрочка неизбежного. Только теперь это открытие ее не пугало — беспощадная ярость стихии, первобытный голод, которые мог утолить только он, словно вирус, уже проникли в ее кровь.

— Девочка моя, — хрипло простонал Виктор, яростно, дерзко, жадно покрывая поцелуями свою дозу и упиваясь ее ответными несмелыми ласками. Неумелыми, но такими жаркими, искренними, крышесносными. — Мое безумие, искорка моя, не могу больше…

Виктор даже представить себе не мог, что способен на такую дикую страсть и всепоглощающую нежность, которую пробуждала в нем маленькая зеленоглазая девственница. Но сдерживался — из последних сил, задействовав всю стальную, непреклонную волю. Даже сейчас маг понимал, что первый опыт отпечатается в душе и памяти малышки на всю жизнь, и если он, как кусок идиота, сорвется и по его вине этот опыт выйдет травматичным, это пустит мантикоре под хвост все его старания. Мужчина слишком многое повидал и знал, как долго и мучительно заживают душевные раны — намного дольше, чем физические, зачастую оставляя уродливые, незаживающие шрамы и язвы в ауре, начисто лишающие женщину чувственности и возможности получать удовольствие. А не до конца сформированная аура Киры, мощная и сильная по человеческим меркам, для Высшего хрупка, как тонкое стекло или не распустившийся бутон. Безумно желая эту девочку, но не желая ее калечить, он чутко ловил каждое изменение в ее лице, глазах, ауре, отыскивая признаки страха или боли, но так и не смог их отыскать — желание и доверие оказались сильнее всех других эмоций.

Аура девчонки полыхнула расплавленным золотом. Кира выгнулась дугой, оплетая ногами его бедра и бесстыдно подставляя грудь под его ласки, тихонько застонала, вцепившись в плечи мага, когда мужские губы жарко коснулись чувствительных, как оголенный нерв, сосков. Глаза и аура мага полыхали чистым, первородным Пламенем, и девушка стремилась к нему, как мотылек, сгорая в этом пламени, таяла и плавилась от дурманящих, будоражащих ласк.

— Пожалуйста, не останавливайся, — путано, едва не задыхаясь, попросила она.

Он действительно желал ее — остро, болезненно, на грани одержимости, и Кира чувствовала это всем своим существом. Но даже сейчас, сгорая от страсти, маг контролировал себя, не допускал опасных выплесков Силы, способных разнести все на уровне к демонам, не спешил, опасаясь причинить девочке боль, испугать, оттолкнуть. Хотя, остановиться теперь его не заставил бы даже легион демонов вместе с праматерью. Его руки и губы словно впервые ласкали каждое чувствительное местечко, каждый укромный уголок горячего податливого тела, вырывая из груди девушки вскрики и стоны наслаждения. Впиваясь пальцами в простыни, она еще сильнее раздвинула ноги, открываясь для него, одновременно и желая утолить непонятную жажду, и ожидая резкой боли. И едва не задохнулась, когда его губы скользнули по животику вниз, накрыли ее горячую, ноющую и пульсирующую от желания плоть, и кончик языка медленным, томительным движением коснулся нежных складочек, раздвигая, лаская, проникая все глубже, не обходя вниманием ни миллиметра нежной шелковой кожи ее лепестков, описывая огненные круги и узоры вокруг чувствительного бугорка, от чего девушка забыла, как дышать, и лишь хрипло застонала, содрогаясь от удовольствия.

Таких откровенно-бесстыдных ласк, еще и в связи с собой, Кира не могла даже представить. На краткий миг придя в себя, она попыталась возразить, сжать коленки, но лишь ловила ртом воздух и бессильно сминала простыни — телу, извивающемуся в древнем танце наслаждения, было глубоко плевать на жалкий комариный писк надуманной морали.

— Не сопротивляйся, маленькая моя, доверься, — мягко прозвучало на краю сознания. — Не надо защищаться, оберегать от меня тело. Тем более, его самые уязвимые и чувствительные местечки. Моя малышка, моя девочка…

— Но ведь… Высшие такого… не делают, — еще слабо сопротивлялась девушка, пытаясь свести дрожащие коленки.

— Высшие делают все, что захотят, — донеслось в ответ. — А я слишком давно хотел тебя ласкать, везде, без запретов и любых границ. Раствориться в тебе, растворить тебя в себе… Сойти с ума…

Последних слов Кира уже не слышала — накатывающиеся с нарастающей силой волны острого удовольствия унесли, растворили все мысли, не оставив во всей бескрайней Вселенной ничего и никого, кроме них двоих. Девушка даже не поняла, в какой момент их губы вновь соединились, бедра Виктора вдавили ее в кровать, и напряженная мужская плоть медленно и осторожно проникла в разгоряченное лоно. Девушка вздрогнула, ожидая боли, но боли не было. Лишь небольшой дискомфорт, сменившийся новым, неизведанным ощущением наполненности, близости, расслабленности, и в то же время — Силы и абсолютной защищенности, которую мог подарить только он.

Виктор не спешил врываться в нее, подобно зверю или захватчику — для дикой страсти будет время, но не сейчас. Сейчас девочка нуждалась в чуткости и нежности, от которых маг давно отвык, но теперь сам был поражен, насколько приятно дарить ей это, обнимать и ласкать, как никто прежде, касаться ее так, как не касался ни один мужчина. Он бережно изучал ее тело, словно новый мир или ценный артефакт, наслаждался им, как изысканным эксклюзивным вином. Еще ни разу у иерарха в постели не оказывалась девственница, еще и не достигшая магического совершеннолетия — маг предпочитал опытных и искушенных во взрослых играх дам. Но ни одна из многочисленных красоток, готовых по первому слову упасть в его объятия и оказать полный ассортимент сексуальных услуг, не вызывала таких эмоций, как эта худенькая девчушка с изменчивыми глазами и потрясающей аурой. Которая имела наглость отказать темному иерарху и послать его в Бездну, но ответила взаимностью мужчине, проявившему заботу и человечность. Девочка, которой он больше всего боялся навредить или причинить боль. Его маленькое зеленоглазое сокровище. Его антидот и наркотик. Маленькое чудо, так неожиданно ворвавшееся в его линию реальности.