Чтение онлайн

Девушка молча кивнула и торопливо засобиралась в универ — сессию никто не отменял. Маг во всем был прав, говорил разумные, справедливые и толковые вещи. Но эти правильные вещи почему-то казались горькими и гадкими, как водка с перцем.

— Макарова, прием! — Маша пощелкала пальцами перед глазами ушедшей в себя подруги.

На появление перед лицом руки Кира среагировала инстинктивно — перехватила руку за запястье и вывернула кисть.

— Макарова, сучка крашенная, отпусти! — прошипела рыжая девчонка, пытаясь вырваться. — Что с тобой, ты под чем сегодня?

Только сейчас блондинка узнала подругу.

— А? Машка? — взгляд Киры, пустой и бессмысленный, медленно фокусировался, постепенно становясь осмысленным и живым. — Прости, я не хотела. Больно?

— Сломай уже ее к чертовой бабушке с интегралами непугаными, может, писать не смогу, больничный дадут.

Кира отпустила руку и виновато посмотрела на подругу. Каминская, морщась, потерла кисть, вздохнула и махнула рукой.

— Ладно, забей, не помру. С электротехникой поможешь — все прощу, я ж "звезды" от "треугольника" не отличу, но Крокодилу об этом знать не обязательно.

— Заметано, — согласилась зеленоглазая блондинка. — А помимо крокодиловой дисциплины чего хотела?

— Покурить, Макарова! И в столовку сбегать. Звонок давно прозвенел, чего троишь?

— Ну, пошли, — Кира поднялась из-за парты и слегка пошатнулась. Маша придержала подругу за талию и девушки вместе покинули аудиторию.

— Отдохнуть тебе надо, мать, — сделала вывод Маша. — Не доведут тебя до добра твои шабашки, совсем себя загнала, деканат в армейку загоняет гуманнее. Пусть бандит твой тебе поможет…

— Каминская! — резко оборвала Кира разошедшуюся подругу. — Ты берега-то не теряй, вторую руку сломаю, и уже вполне сознательно и заслуженно.

— Да ну тебя, — вздохнула Машка. — Баран ты твердолобый, а не женщина, я ж тебе добра желаю! Кстати, как у вас вообще дела обстоят?

— Дела у прокурора, у нас делишки, — неопределенно пожала плечами Кира. — Вот, потребовал, чтобы я к нему переехала.

— А ты? — ахнула Каминская.

— А что я? Сегодня буду вещи собирать, — бесстрастно сообщила блондинка, не отвлекаясь от поиска в карманах зажигалки.

— Здорово! — порадовалась Машка за подругу. — Только счастливой ты почему-то не выглядишь. Вы что, поцапались?

— Нет, все норм. Просто не готова к переезду. Но жизнь — не сессия, ко всему подготовиться невозможно.

— Он что, заставил тебя? — рыжая даже запнулась на ровном месте.

— Нет, сделал предложение, от которого невозможно отказаться, — ухмыльнулась Кира, придерживая Машу за локоть.

— Так ты с ним… уже? — карие глаза округлились, как кофейные блюдца. Кире даже стало смешно.

— Уже не раз, — после небольшой заминки ответила блондинка подруге. На лице ее при этом невольно расплылась довольная улыбка, глаза засверкали, на щечках разлился легкий румянец.

— Ну, судя по довольной роже, в горизонтальной плоскости у вас все сладилось, — хихикнула Маша. — Так чего ты ломаешься и носом крутишь, как препод, который взяток не берет? Дура ты, еще и дура наивная! Переезжать она не хочет! Ты же счастливый билет вытянула, единственный выученный из полсотни! Красивый, богатый, умный, крутой, на тачке возит, еще и в постели огонь… чего краснеешь, балда? А-а-а, понятно, он у тебя еще и первый, и по-ходу умеет с женщиной обращаться, не силой же он тебя загнул? Хотя, такой может. Но когда силой, рожа-то другая совсем, а твоей килограмм лимонов не поможет…

— Заткнись, Каминская, иначе пойдешь сама Крокодила на зачет разводить с пустой тетрадью! — пригрозила Кира, стукнув болтушку рюкзаком пониже спины. — Он точно оценит твой ораль… ораторский талант.

— Все, все, я поняла! Я рыба, я памятник, я мебель, я молчаливый конденсатор в электрической цепи безгласной!

— Памятник тут уже мне ставить нужно, за мужество и выдержку, — вздохнула Кира. — Ни разу за полтора года заклинание немоты на одну пустомелю не наложила. — Последнее девушка произнесла уже мысленно.

— Проект уже согласован? — невинно поинтересовалась Машка.

— Знаешь, чем птица говорун отличается от тебя, Каминская? — фыркнула зеленоглазка, придерживая тяжелую дверь курилки. — Умом и сообразительностью!

Машка затряслась от смеха, доставая сигареты.

— Нарываешься, Макарова?

— А ты хочешь со мной за территорию выйти? Помолчи лучше и пока курим, подумай о курсаче, это настраивает на вечные ценности. А потом — в столовку. Иногда лучше жевать, чем говорить! И уж точно полезнее для здоровья.

Насколько Машка горела жаждой мщения и желанием выяснить с подругой отношения за пределами учебного заведения, Кира сегодня так и не узнала. Странное ощущение, напоминающее щекотку, коснулось ее затылка и исчезло. А дверь в курилку распахнулась, пропуская высокую женщину лет 30 в брючном костюме. Поверх строгого темно-серого пиджака на плечи гостьи была наброшена пушистая бело-кремовая шаль тонкой ручной вязки, с проблесками люрекса, словно сотканная из снежинок и звездочек, и эта вещь, на первый взгляд не подходящая, придавала образу женщины особый шарм, налет домашнего уюта и особого зимнего очарования. Незнакомка немного растерянно оглядела присутствующих студентов, словно искала кого-то, пока внимательный взгляд золотистых глаз не остановился на Кире и ее подруге.

— Добрый день. Кира Владимировна, если не ошибаюсь?

— Вы совершенно правы, — кивнула Кира, с интересом рассматривая незнакомку.

Женщина оказалась очень красивой, даже явные признаки усталости на лице совершенно ее не портили.

Густые темно-каштановые локоны, небрежно собранные в хвост, подчеркивали тонкие, немного восточные черты лица и необычный для людей кошачий разрез глаз. При виде Киры глаза незнакомки слегка изменили цвет с золотистого на более глубокий коньячный.

— Можно вас на пару слов?

Голос женщины удивительным образом располагал — мягкий, певучий, словно созданный для того, чтобы петь колыбельные и баюкать дитя. И что она делает в этом сумасшедшем доме? Переключившись любопытства ради на магическое зрение, Кира не поверила своим глазам: аура шатенки, переливающаяся в зеленовато-желтых тонах, совершенно не фонила Силой. Стоящая перед ней женщина оказалась магом — и в то же время совершенно обессиленной, обескровленной, осушенной, как старый колодец.