Чтение онлайн

— Ты удивительно догадлива, радость моя. Только от вызова к директору школы еще никто не умирал, — донесся от двери бесстрастный мужской голос.

Под исполненными самых противоречивых эмоций взглядами Виктор невозмутимо пересек кабинет, занял привычное место за рабочим столом и пристально оглядел собравшихся. Кира, устроившаяся в любимом кресле, всем видом выражала любопытство, заинтересованность и борьбу с желанием привычно свернуться в кресле, поджав ноги. Взгляд пострадавшей ведьмы, полный настороженности, отражал напряженную работу мысли в попытках предугадать различные вероятности и по возможности выправить линии реальности в свою пользу. Такая позиция и спокойное достоинство проигравшего противника внушали уважение. В глазах магически несовершеннолетней девицы, вцепившейся в осунувшуюся мать и едва не прячущейся под ее юбкой, застыл парализующий ужас, волной жидкой грязи затопивший всю ее ауру и начисто вытеснивший все мысли и эмоции за исключением страха за свою шкуру. Маг с ощущением гадливости отвернулся от девицы — до нее очередь еще дойдет — и обратился к ее матери.

— Надежда Петровна, полагаю, мне нет необходимости представляться?

— Вы правильно полагаете, Виктор Андреевич, — ровно ответила женщина, безуспешно пытаясь понять, какая демонова связь соединяет могущественного мага и эту пигалицу. Неужели хитрая белобрысая бестия приходится иерарху родней или как-то упросила взять ее под защиту? Во втором случае еще может все обойтись малой кровью, а вот за родню иерарх не то, что закатает в асфальт — сотрет со всех уровней мироздания весь род, плохо. — Я догадываюсь, но предпочла бы услышать непосредственно от вас причину, по которой удостоилась личной аудиенции с верховным магом города, наследником самого Андрея Аристарховича и одним из сильнейших темных иерархов этого слоя реальности.

Услыхав такое, Кира подняла на верховного мага огромные глаза, от удивления превратившиеся в квадратные блюдца, перехватила слегка насмешливый взгляд, покраснела и телепатически показала темному иерарху изображение Печати договора, транспарант с надписью "хитрый обманщик" и кулак, от чего Виктор едва не рассмеялся и сдержался, лишь вспомнив о посторонних. Вовремя: относительно успокоившаяся Лариса побледнела еще сильнее, ее начала бить крупная дрожь, от которой не спасал даже наброшенный ничего не понимающей Кирой плед. Проклятие!

— Обязательно. Но прежде хотел бы услышать ответ на элементарный вопрос. Что происходит с человеком, попавшим в поток Изначальной Тьмы высокой плотности и интенсивности?

В стальных глазах мага, словно подернутых инеем, не читалось абсолютно ничего. Только серебристо-холодная, бездонная глубина, от которой на лбу женщины выступил холодный пот.

— Смерть, — коротко ответила ведьма. — С расщеплением монады и перебросом Тени на один из инфернальных уровней Бездны.

— Правильно, — довольно кивнул Ивашин, совсем как преподаватель нерадивому студенту, наконец-то правильно ответившему хотя бы на один вопрос. Затем маг повернулся к сейфу и привычно выложил на стол Кристалл Истины. — Вот я и захотел разобраться лично, по какой причине смертный приговор с уничтожением сущности и лишением посмертия был вынесен и приведен в исполнение по отношению к моей женщине. Что это за самоуправство?

Маг небрежно коснулся Кристалла, моментально развернувшего в воздухе серебристый экран, на котором во всех неприглядных подробностях, как в кинозале, демонстрировалась история указанной неудачной операции.

Вот теперь Надежду Петровну проняло. Вряд ли существует поступок, который карается более жестоко, чем нападение на пару или детей, они с дочерью уже мертвы. Мертвее покойных, ушедших за Грань. Мертвецы, которые еще дышат, ходят, разговаривают, на что-то надеются, но как только Высший выяснит все, что хотел — одним щелчком пальцев уничтожит не только тело, но и душу, даже память о них будет стерта. Женщина лишь бросала беспомощные взгляды то на Высшего, то на его обескураженную, но бессовестно живую подружку, распахнувшую огромные, как озера, зеленющие глаза. Да что он вообще в ней нашел? О роковых красавицах, предпочитаемых этим магом, почти легенды ходили. А это что? Мощи, а не женщина, взяться не за что, одни глаза. А в постели, небось, граблями или поисковым заклинанием искать приходится. Та же Лариска, хоть и дура, но намного красивее… Ну почему на это недоразумение в мешковатом свитере упали милости иерарха, а от ее

дочери даже недалекий пьянчужка Иртеньев нос воротит?

— Так и быть, отвечу на ваши вопросы, — ворвался в ее мысли бесстрастный холодный голос мага, от которого по телу непроизвольно пробежала дрожь. — В качестве последнего желания. Мы связаны официальным магическим договором как равноправные партнеры.

Лариса мешком картошки шмякнулась с дивана на пол.

Не глядя на нее, словно между прочим, Виктор сделал пасс рукой, и лишившаяся чувств девушка переместилась с пола обратно на диван. Кира растерянно смотрела то на экран, то на Виктора, то на потерявшую сознание однокурсницу, и по мере того, как ей открывалась неприглядная правда, все больше бледнела. Даже неожиданная новость о действительном положении Виктора в иерархии померкла на фоне понимания того, что ее жизнь едва не стала разменной монетой в угоду чужой подлости, злобе и зависти. Девушка задыхалась, как будто горло зажали в тиски, захлебывалась жидкой грязью, селевым потоком льющейся на нее через Кристалл Истины, недоумевающе переводила взгляд с заказчика на исполнителя своего почти состоявшегося убийства и мечтала лишь об одном — проснуться. Голова казалась чужой и гудела, словно трансформатор. Кира хотела выбежать из кабинета и оказаться отсюда как можно дальше, например — в Маа-ирр-рет-аль или вообще на необитаемом уровне, дышать полной грудью, ощущать, как морской бриз треплет одежду, волосы и мысли, уносит прочь все грязное и наносное. Или раствориться в лунных кружевах светотени, призраком перетекать по улицам древнего нечеловеческого города, скользить по лунной дорожке среди крылатых теней и просто дышать — не грязью, а вечностью. А потом играть с Рианом в го разноцветными камнями и долго смеяться, что никто не может выиграть, потому что оба поддаются. Да и правила давно забыли — еще раньше, чем на Земле зародились первые цивилизации… Но сил не было даже на то, чтобы подняться с кресла. Словно издалека, перебиваемые помехами, до ее сознания доносились голоса Виктора и Надежды Петровны:

— Слово… я не могла отказаться… долг… отступные… искупление… только не род…

— Мертвым не нужны отступные… Изначальная Тьма… жертва… ошибку, выбор ограничен…

— Глупость… исправить… сработал человеческий фактор…

Киру резко встряхнуло и обдало ледяным ветром. Девушка вздрогнула, подняла глаза и встретилась взглядом с ничего не выражающими, но пронизывающими, словно рентген, лазерами Виктора.

— Возьми себя в руки. Еще раз увижу вместо мага лужу соплей — и вместо ветерка обеспечу ледяной душ, — приведя Киру в сознание, маг потерял к ней интерес и повернулся к Надежде Петровне. — Человеческий фактор? Универсальное оправдание любой глупости, подлости и низости, которое я слышал сотни раз. Все можно списать на человеческий фактор, он уже в пугало какое-то превратился. Но человеческий фактор — не обязательно зло, зло — это выбор. А человеческий фактор — просто Сила, одна из многих, благодаря которой мы все-таки остаемся людьми.

Ведьма промолчала. В ее случае человеческий фактор оказался бесспорным злом.

— Если отбросить мой личный интерес, то ваша работа просто великолепна, снимаю шляпу. Будь на моем месте светлый, проснулся бы утром рядом с трупом, — продолжал Виктор. — И в целом до этого прокола вы отлично справлялись с функциями главы клана. Именно поэтому я до сих пор недоумеваю, какого демона было призывать Изначальную Тьму для устранения какой-то девчонки, не угодившей вашей глупой и избалованной дочке? Есть масса более простых и безопасных способов избавиться от человека, и не сомневаюсь, что вам они известны. А вы, можно сказать, на котов, разоравшихся под балконом, сбросили атомную бомбу вместо того, чтоб вылить ведро воды. Глупо, опасно, энергозатратно. Зачем, поглоти вас Хаос?

— Ее аура нечитаема, — неохотно ответила Надежда Петровна, отводя взгляд. — Как маг она в институте ничем себя не выдавала, чужих печатей и меток не было. О вашем личном интересе и правах на девчонку никто понятия не имел.

— Потому что на тот момент я еще официально не заявил свои права, — кивнул иерарх. — Но это не дает никому прав самовольно открывать на нее охоту. Продолжайте.

— Мне оставалось предположить, что она не вполне человек, а полутварь с примесью крови нежити или неудачный результат магических экспериментов. Удачные проекты на произвол судьбы не бросают… А такое требует иного подхода, чем человечка, не владея полной информацией я выбрала метод, не дающий осечки.

— Он не дает осечки в обе стороны, дорогая Надежда Петровна, и вы это знаете. Мне ли вам объяснять, что подобные действия на основании непроверенной информации или предположений недопустимы? Не все эксперименты одинаково полезны.

— Я сразу поняла свою ошибку, но было поздно. Остановить запущенный процесс невозможно…

Кира смотрела на абсолютно бесстрастное лицо мага неверящим взглядом. Печати? Метки? Интересы? Эксперименты? Просто проект, на который Высший официально заявил права? Девушка обхватила себя за плечи и поджала ноги, не обращая внимания на этих убийц. И этого темного, который ее спас, но это для него ничего не значит. Договор — венец отношений между магами, именно так. В груди расползался холод и гулкая пустота.

Права Машка, дура она наивная! Веря в лучшее в людях и магах, проморгала врага прямо под боком. "Промакарила", сказал бы Фил. И скажет! Заключила договор с малознакомым опасным магом, даже не озаботившись его мотивами и рангом, сама упала к нему в руки и постель, как спелое наливное яблочко, доверилась и даже рассказала про семью. Неужели она настолько жалкая, что ради защиты и знаний готова стелиться перед кем угодно, а за кусочек тепла и ласки привяжется к хозяину, подобно бестолковому щенку иди детенышу фамильяра? Ну и дура! Даже "Проект Дура" — это честнее, чем "Проект Ключ". Имея магические способности и немаленький для ее лет жизненный опыт, она так и не научилась разбираться в людях, и если бы не эти враги, она так и пребывала бы в иллюзиях собственной значимости и исключительности для этого равнодушного иерарха Тьмы. В иллюзиях, которые сейчас рассыпались осколками, больно режущими душу своими острыми гранями. Горечь прозрения, подлость, долг, страсть, смерть, страх, растерянность сплелись в какой-то запутанный узел, который она не могла ни расплести, ни разорвать, ни разрубить.