Чтение онлайн

— Почему так происходит?

— Потому, — ответила она, — что результаты всегда будут одинаковы, независимо от того, как это началось. Окончательная изоляция этих людей — вот каким будет окончательный результат их общей деятельности, постепенное, но необратимое отсечение от прочих живых существ.

— Но разве так плохо быть экономически независимым?

— Нет, — сказала Мэри. — Это не экономическая независимость, это что-то другое, чего мы с тобой не можем себе представить. Помнишь старые эксперименты с полной изоляцией людей? Вернемся в середину двадцатого века, когда только изучали возможность полетов в космос и пребывания там человека. Дни, а потом недели со все меньшим числом раздражителей… Помнишь, каков был результат, когда человека поместили в камеру, куда не доходили никакие импульсы?

— Ясно, — ответил Мэйджбум. — На фоне сенсорного голода начинают развиваться галлюцинации.

Мэри кивнула.

— Слуховые, зрительные, осязательные и обонятельные галлюцинации заменяют отсутствующие раздражители. По интенсивности ощущений они могут соперничать с реальностью, вызывая в результате болезненные состояния. Галлюцинации, возникшие под действием психотропных средств, могут вызвать приступы страха, которые были бы невозможны в обычных условиях.

— Почему?

— Потому что они идеальны. Они создаются в системе «чувство-рецептор» и вызывают обратное напряжение, идущее не из какого-то внешнего источника, а из собственной нервной системы человека. Он не может от этого изолироваться и знает об этом. Ремиссия невозможна.

— А как это будет выглядеть здесь? — спросил Мэйджбум. — Мне кажется, ты этого не знаешь.

— Я могу ответить, но это нелегко. Я еще не знаю, как далеко продвинулось это общество. Ответ зависит от степени его изоляции и частично от индивидуумов, которые его образуют. Вскоре мы узнаем это по их отношению к нам. Гебы, которых мы видим здесь… — Она указала на лачуги по обе стороны дороги. — Их отношение к нам не может служить индикатором. Но если говорить о параноиках или маньяках, то пусть даже некоторая доля галлюцинаций, психологической проекции и составляет часть их видения мира, но они в какой-то степени воспринимают и объективную действительность. Впрочем, наше присутствие здесь усилит их восприимчивость к галлюцинациям. К этому нам надо быть готовыми. Видения примут форму восприятия нас как крайней угрозы. Нас и наш корабль будут считать ужасающими. Несомненно, они увидят в нас авангард захватчиков, собирающихся уничтожить их общество и сделать из него собственную колонию.

— Но ведь это правда. Мы хотим захватить власть и вернуть их туда, где они были двадцать пять лет назад, Мы собираемся подвергнуть их принудительной госпитализации, то есть, ввергнуть в неволю.

Это было хорошее замечание, но не совсем правильное.

— Однако здесь есть некоторая разница, о которой ты не сказал, — заметила Мэри. — Небольшая, но существенная. Мы обеспечим этим людям терапию, попытаемся придать их жизни истинное направление. Если наш план увенчается успехом, они будут править сами, как подлинные хозяева этого спутника. Сначала немногие, но со временем все больше. В тот момент, когда все на спутнике окажутся свободны от психозов, будут способны воспринимать действительность без искажений…

— Ты думаешь, этих людей можно склонить к добровольному сотрудничеству?

— Нет, — сказала Мэри. — Нам, конечно, придется использовать силу. Придется загнать в изоляторы всех живущих на этой планете. Точнее, на спутнике, — поправилась она.

— А ведь если бы ты не поправилась, имелись бы основания сунуть в изолятор и тебя.

Она испуганно посмотрела на него. Похоже, он не шутил, его лицо было совершенно серьезно.

— Это была только оговорка, — сказала она.

— Конечно, — признался он, — но многозначительная.

Он улыбнулся, и это была холодная улыбка, заставившая ее поежиться от беспокойства и смущения. Что мог иметь Мэйджбум против нее? А может, и она сделалась немного параноиком? Возможно… Она вдруг поняла, что чувствует со стороны Дэна сильнейшую враждебность, А ведь они едва знакомы. Она ощущала эту странную враждебность в течение всего времени их путешествия, а точнее, — и это самое удивительное, с момента встречи.

Переключив симулакрона на автономные действия, Чак Риттерсдорф отключился от сети, поднялся, с хрустом потянулся и закурил. Было девять вечера локального времени.

На Альфе III М2 сим займется своими делами. Если наступит кризис, управление примет Петри. Теперь Чака ждало другое занятие: пришло время заняться сценарием для Банни Хентмана, его второго работодателя.

Он уже запасся стимуляторами, которые рекомендовал ему студняк с Ганимеда, и потому мог спокойно работать всю ночь. Но сперва следовало пообедать.

Чак остановился у телефонной будки в холле здания ЦРУ и позвонил Джоан Триест.

— Привет, — сказала она, поняв, кто говорит. — Слушай, сюда звонил мистер Хентман. Он хотел с тобой связаться, так что можешь позвонить ему. Говорил, что пытался найти тебя в офисе ЦРУ в Сан-Франциско, но ему сказали, что никогда не слышали о таком человеке.

— Они всегда так, — ответил Чак. — Хорошо, я позвоню ему. Как насчет того, чтобы пообедать вместе?

— Боюсь, ты сегодня вообще не пообедаешь. Судя по словам мистера Хентмана, его посетила гениальная идея, и он хочет, чтобы ты его выслушал. Он уверяет, что это тебя нокаутирует.

— Нисколько не удивлюсь, — сказал Чак, думая, что именно так скорее всего сложатся отношения между ним и Хентманом.

Он закончил разговор с Джоан и позвонил в офис Хентмана.

— Риттерсдорф! — заорал комик, как только снял трубку. — Где ты?! Приезжай немедленно! Я в своем апартаменте во Флориде. Возьми скоростную ракету, я заплачу. Слушай, Риттерсдорф, теперь станет ясно, хорош ты или нет. Пришло время испытать тебя.

Слишком резкий переход: из помоек поселка гебов на Альфе III M2 к энергичным планам Банни Хентмана. Адаптироваться будет нелегко, но, может, ему удастся переключиться за время полета.

Конечно, он мог бы поесть и в полете, но это исключило бы возможность пообедать с Джоан Триест. Его работа начинала мешать личной жизни.

— Расскажи мне о своей идее, я обдумаю ее в полете. Глаза Банни Хентмана хитро блеснули.

— Шутишь? Чтобы кто-нибудь подслушал? Слушай, Риттерсдорф, я могу тебе кое-что предложить. Нанимая тебя, я уже думал об этом, но… — Он оскалился в улыбке. — Не хотелось тебя пугать. Догадываешься, о чем я? Теперь ты заглотил крючок? — Он громко рассмеялся.

— Расскажи о своей идее, — терпеливо повторил Чак, Понизив голос до шепота, Хентман наклонился над видеосканером, из-за чего его нос заполнил весь экран. Нос и один прищуренный глаз.

— Моя идея — это новый персонаж, которого я собираюсь включить в свой репертуар. Джордж Флиб, вот как его будут звать. Как только я скажу тебе, кто он такой, ты сразу поймешь, почему я тебя нанял. Слушай: Флиб — агент ЦРУ и маскируется под женщину, консультанта по семейным делам, чтобы получать информацию о подозреваемых. — Хентман умолк, выжидательно глядя на Чака. — Ну, что скажешь?

— Это худшее, что я слышал за последние двадцать лет, — ответил Чак после долгой паузы. Он чувствовал себя совершенно разбитым.

— У тебя что, с головой не в порядке? Это же будет величайший комический образ со времен Фредди Фрилодера и Реда Скелтона. И именно ты напишешь сценарий, потому что у тебя есть опыт. В общем, приезжай поскорее и начнем работу над первым скетчем с Джорджем Флибом… Кстати, если уж тебе не нравится идея, что ты сам можешь предложить?

— А что ты скажешь о женщине, консультанте по семейным проблемам, которая изображает агента ЦРУ, чтобы собрать информацию, которая поможет вылечить ее пациентов?