Чтение онлайн

Если честно, то она заставляла его чувствовать себя неловким, запертым в толстой железной скорлупе, словно в смешных древних доспехах. Ей было двадцать, ему — тридцать пять, может, в этом и была причина. «Держу пари, она хочет, чтобы я чувствовал себя именно так. Она нарочно старается, чтобы мне было плохо».

И тут, словно по заказу, он почувствовал к ней ледяную, расчетливую ненависть пара.

Аннет же, делая вид, будто ничего не заметила, доедала остатки конфет из пакета.

Делегат от шизов, Омар Даймонд, разглядывая окружающий пейзаж, заметил двух равновеликих драконов — красного и белого, жизни и смерти. Драконы, сцепившись в поединке, заставляли равнину трястись, а небо над ней расползлось и сморщилось, словно гнилое. Серое солнце мало помогало миру, быстро теряющему свой небольшой запас жизни.

— Стойте, — сказал Омар драконам, поднимая руку. Мужчина и женщина, идущие по тротуару, остановились.

— Что с ним такое? Что он делает? — спросила девушка, с отвращением глядя на него.

— Это просто шиз погруженный в свои видения, — ответил мужчина.- Извечная война вспыхнула вновь, — вещал Омар. — Жизненные силы иссякают. Неужели ни один человек не примет мудрого решения и не откажется от жизни, чтобы обновить ее?

— Знаешь, им можно задавать разные вопросы, и они порой дают интересные ответы, — мужчина рассмеялся, подмигивая жене. — Ну-ка, спроси его. Только о чем-то значительном и всеобщем, а не о том, где ты вчера потеряла ножницы.

Женщина осторожно обратилась к Омару:

Простите, я всегда думала: бывает ли жизнь после смерти?

— Смерти нет, — ответил Омар, удивленный вопросом, изобличающим неописуемое невежество. — То, что ты видишь и называешь «смертью», просто фаза прорастания, в которой новая форма жизни дремлет, ожидая очередного воплощения. — Он поднял руки, указуя. — Видишь? Нельзя убить дракона смерти, пусть даже его кровь потоками заливает траву. Новые его образы возникают со всех сторон. Из зерна, погребенного в земле, вновь появляется растение. — Он двинулся вперед, оставив мужчину и женщину. — Мне нужно идти к семиэтажному каменному зданию, — напомнил он себе. — Там меня ждут Говард Стрэв, варвар. Мисс Хибблер, ворчунья, плененная цифрами. Аннет Голдинг, воплощение самой жизни, погружающаяся во все, что позволит ей это. Габриель Бейнс, порабощенный необходимостью защищаться от того, что не нападает. Простой человек с метлой, который ближе к Богу, чем кто-либо из нас. И еще тот печальный, который никогда не смотрит вверх, человек даже без имени. Как же его все-таки зовут? Может, Отто? Нет, пожалуй, Дино. Дино Уотерс. Он ждет смерти и не знает, что живет ожиданием призрака, ибо даже смерть не защитит его от самого себя.

Подойдя к подножию семиэтажного здания, самого большого в Адольфвилле, он с помощью левитации поднялся вверх и завис напротив нужного окна, стуча в него пальцем, пока кто-то ему не открыл.

— Мистер Манфретти не приехал? — спросила Аннет,

— В нынешнем году это невозможно, — объяснил Омар. — Он перебрался в другое царство и находится в трансе. Кормят его через нос.

— О! — сказала Аннет и вздрогнула. — Это кататония.

— Убейте его, — резко произнес Стрэв, — и избавитесь от лишней проблемы. Эти шизы более чем бесполезны. Они ведут себя как Жанна д’Арк. Ничего удивительного, что ваш город такой убогий.

— Материально он убог, — согласился Омар, — зато богат непреходящими ценностями.

Он держался подальше от Стрэва, стараясь вообще не обращать на него внимания. Ему претило стремление манов уничтожать все вокруг себя. Такое поведение проистекало от любви к жестокости, а вовсе не от необходимости; зло определялось сознательным выбором.

С другой стороны, здесь был еще и Габриель Бейнс. Как и все пары, он тоже мог быть жесток, но то было своего рода рабство. Его настолько поглощала забота о собственной шкуре, что, разумеется, он просто не мог не ошибаться на каждом шагу. Однако, в отличие от Стрэва, винить его в этом было нельзя.

Занимая свое место, Омар сказал:

— Да будет благословенно наше собрание. — Он повернулся к Стрэву. — Какие новости, Говард?

— Вооруженный корабль, — ответил Стрэв с широкой, хитрой улыбкой, явно радуясь беспокойству всех прочих. — Не торговое судно с Альфы Второй, а из совершенно иной системы. Мы перехватили их мысли, и они касаются не торговой миссии, а… — Он нарочно замолчал, не закончив фразы, хотел, наверное, посмотреть, как они будут пресмыкаться перед ним.

— Мы должны защищаться, — сказал Бейнс.

Мисс Хибблер согласилась с ним, к ней неохотно присоединилась Аннет. Даже геб перестал подметать и, похоже, забеспокоился.

— Мы в Адольфвилле, — продолжал Беинс, — конечно организуем оборону. Мы обращаемся к твоим людям, Стрэв, за техническими идеями, и ждем от вас многого. В первый раз мы просим, чтобы вы положили свою судьбу на весы ради общего блага.

— «Общее благо», — передразнил его Стрэв. — Ты хотел сказать «наше благо».

— Боже мой, — сказала Аннет. — Неужели ты всегда такой безответственный, Стрэв? Можешь ты хоть раз задуматься о возможных последствиях? Подумай хотя бы о детях. Если не себя, то хотя бы их мы должны защитить.

— Пусть жизненные силы воспрянут и одержат триумф на поле битвы. Пусть белый дракон избегнет красного пятна мнимой смерти, — тихо молился Омар Даймонд. — Пусть этот мир станет безопасным лоном и защитит нас от тех, кто служит аду.

И вдруг он вспомнил то, что увидел, когда шел на эту встречу: предвестие прибытия врага. Поток воды превратился в кровь, когда он пересек его. Теперь он знал, что означало это видение. Война и смерть, может, даже уничтожение Шести Кланов и их шести городов… шести, если не считать свалки, где жили гебы.

— Мы погибли… — хрипло пробормотал Дино Уотерс. Все уставились на него, даже Джекоб Симион. Как это похоже на депа!

— Прости ему… — прошептал Омар.

И где-то в невидимом королевстве дух жизни услышал, ответил и простил полумертвое существо Дино Уотерса из Коттон Мэзер Эстейтс, колонии депов.

Едва взглянув на потрескавшиеся стены старой квартиры, на скрытое освещение, архаичное видеоокно и древний, изношенный пол из плиток, сделанных еще до корейской войны, Чак Риттерсдорф сказал себе: «А-а, ладно» и вынул чековую книжку. Он покривился при виде камина из кованого железа: последний раз он видел такой в 1970 году, когда был еще ребенком.

Хозяйка этой халупы подозрительно нахмурилась, разглядывая документы Чака.

— Из бумаг следует, что вы женаты, мистер Риттерсдорф, и имеете детей. Вам нельзя будет приводить их в эту квартиру. В объявлении я указала конкретно: «Мужчине, работающему, непьющему и…»

— В том-то и дело, — устало сказал Чак. Эта толстая женщина средних лет, одетая в венерианское платье из шкур сверчков-игрунов и меховые туфли, вызывала у него отвращение и здорово утомляла.

— Мы с женой живем раздельно; дети остались с ней. Именно поэтому мне и нужна квартира.