Классическая драма Востока
Шрифт:
Канва.К чему твоя печаль, дитя мое?
Ты станешь в царском доме госпожою, Женою станешь мудрого царя, Деля его заботы всей душою, Ему любовь и преданность даря. Как на востоке юная заря Рождает свет — родишь ты сына вскоре, Чтоб государя обрела страна, И вот тогда, — царица, мать, жена, — Поведай мне, почувствуешь ли горе От мысли, что с отцом разлучена?Шакунтала падает к ногам отца.
Да сбудется все, чего я тебе желаю!
Шакунтала (подойдя к подругам). Милые мои подруги, обнимите меня!
Обе подруги.Дорогая, если государь не сразу припомнит тебя, то покажи ему перстень, на печатке которого вырезано его имя.
Шакунтала.От ваших опасений мое сердце забилось в тревоге.
Обе подруги.Нет, нет, не тревожься: только слишком сильная любовь к тебе заставляет нас быть подозрительными.
Шарнгарва.Солнце уже сместилось на небе, поторопитесь, госпожа моя.
Шакунтала (повернувшись лицом к пустыни). Отец, увижу ли я когда-нибудь снова нашу священную рощу?
Канва.Знай, дитя мое:
Ты и Земля, — вы много лет вдвоем, Как жены, с вашим будете царем. Но ты свою обитель переменишь, Как только сына своего ты женишь: Твой муж оставит бренные труды, И царской власти передаст бразды Он сыну, от всего далек мирского, — Ты с мужем в нашу пустынь вступишь снова.Гаутами.Нам пора, доченька. Скажи отцу, чтобы он вернулся в священную рощу. Впрочем, ты никогда ему этих слов не скажешь, будешь взывать к нему снова и снова. Лучше скажу я: вернись домой, святой отец!
Канва.Дитя мое, да не будет помехи благочестивым занятиям.
Шакунтала (снова обнимая отца). Отец, не тоскуй обо мне. Ты и так изнурен своим подвижничеством.
Канва
(вздыхая)
Ты говоришь: с разлукой примирись… Но только я взгляну на дикий рис, На зерна для зверушек и для пташек, Тобой рассыпанные там и тут, — Они теперь, наверно, прорастут, — Как станет мой удел угрюм и тяжек. Иди. Да сопутствует тебе бог-создатель.Шакунтала и ее спутники уходят.
Подруги (глядя вслед Шакунтале). Увы, она уже скрылась за деревьями.
Канва.Анасуйа и Приямвада! Ушла ваша сотоварка по жизни в святой обители. Сдержите свое горе и ступайте за мной.
Обе подруги.Отец, как мы войдем теперь в священную рощу? Без Шакунталы она кажется нам пустой.
Канва.Потому что вы смотрите на рощу глазами, полными любви к Шакунтале. (Идет, погруженный в размышления.)А я, отправив Шанкуталу к мужу, снова обрел душевную ясность.
Правильно сказано: "Дочь — достоянье другого".
К мужу отправил я ту, что растил и берег,
И преисполнилось сердце покоя благого:
Отдал я то, что мне дали когда-то в залог.
Все уходят.
Конец четвертого действия.
Действие пятое
Появляются царь, шут, слуги.
Матхавья (прислушиваясь). Обратите внимание, государь, какие стройные звуки доносятся из зала. Они сопровождают нежное и чистое пение госпожи Хансападики, которая упражняется в искусстве сочинения музыки.
Душьянта.Помолчи, дай послушать.
Песня за сценой:
Медолюбивая пчела, Ты с манговым цветком лобзалась, А ныне лотос избрала: Ты вероломной оказалась. Скажи, — ты помнишь о цветке, Который вянет вдалеке?Душьянта.Что за песня? В ней столько страсти!
Матхавья.Вы поняли, государь, тайный смысл песни?
Душьянта (усмехнувшись). Когда-то я любил эту женщину. Теперь она упрекает меня за то, что я люблю царицу Васумати. Пойди, скажи, приятель, госпоже Хансападике, что я принимаю ее упрек.
Матхавья.Как прикажет государь. (Встает.)Однако, повелитель мой, когда ее слуги примутся колотить меня, сдавив мне виски, у меня останется надежд на спасение не больше, чем у того отшельника, который, уйдя от страстей мирских, попал в горячив объятия апсары.
Душьянта.Иди. И говори с ней не как деревенщина, а как искушенный горожанин.
Матхавья.У меня нет другого выхода. (Уходит.)
Душьянта (в сторону). В самом деле, почему я испытал столь сильное томление, когда постиг смысл песни? Разве я разлучен с любимой? Но бывает и так:
Увидев прекрасное, чудный услышав напев, Порой загрустит и счастливец, душой оробев: Каких-то друзей вспоминает с неясной тоской И светлые дни, что изведал он в жизни другой.(Стоит в глубокой задумчивости.)
Появляется Ватайана, глава придворных.
Ватайана.Как я состарился!
Когда я был силен и молод, мне — знак высокой власти — Вручили тростниковый посох, и я сказал: "О счастье, Во внутренних покоях царских начну свое служенье!" Но надо мной не прекращалось дней и ночей круженье, И вот — я немощный и старый, и смерти жду я скорой, И стал мне посох царедворца лишь костылем-опорой!Я знаю, что для царя непреложно исполнение державного долга, но я не отваживаюсь сейчас, когда он только что покинул престол правосудия, доложить ему о прибытии учеников святого отца Канвы и тем самым нарушить его отдых. Однако обязанность — править государством — не позволяет отдыхать. В самом деле:
Мчится неустанно солнца колесница, Ветер днем и ночью на просторе мчится, Шеша держит Землю на себе все время, — Видно, таково же государя бремя!