Чтение онлайн

Концерты доставляют зрителям массу удовольствия. Если вы ни разу не посещали концертный зал, непременно сделайте это. Многие приходят в зал преимущественно ради самого концерта. Они хотят услышать знаменитую солистку, убедиться в ее ослепительной виртуозности, оказаться смятыми ее музыкальной страстью и полюбоваться ее туалетами.

Посему солистам и платят много — от 30 до 50 тысяч долларов за одно выступление. Оркестру платят, потому что рассчитывают вернуть деньги сторицей. Иногда завсегдатаи концертных залов покупают сезонный абонемент, только чтобы услышать знаменитого солиста.

Если вы собираетесь на симфонический концерт, где будет звучать именно концерт, купите билет на место, расположенное немного левее центра. Солист почти всегда стоит или сидит по левую руку от дирижера. Если солировать будет пианист, расположитесь еще левее (можно даже на самом крайнем месте). Фортепиано вместе с другими клавишными инструментами всегда размещаются в левой части сцены, и вы получите удовольствие, наблюдая за руками пианиста. (Но сидя в центре, вы ничего не увидите, поскольку рояль полностью скроет от вас исполнителя.)

Структура концерта

Средняя длительность звучания концерта составляет около 30 минут. Концерты почти всегда состоят из трех частей — трех контрастных фрагментов, разделенных паузами. Для большинства концертов классических композиторов прошлого характерны три части, так же, как для голливудских кинолент, — два часа продолжительности, для бродвейских шоу — два акта, для рок-песен — три минуты звучания, а для голливудских звезд — перемена супруга каждые шесть месяцев.

В большинстве случаев три части концерта подпадают под следующую схему: БЫСТРО–МЕДЛЕННО–БЫСТРО. Эта формула, проверенная веками во всех жанрах музыки (и, между прочим, в кинематографе), особенно хорошо реализуется в концертах, позволяя солисту продемонстрировать его чудесную технику в первой и последней частях, а в средней — перенести слушателя в более интимный, душевный мир.

Солисты всегда играют по памяти, в отличие от музыкантов оркестра, подглядывающих в пюпитры, или дирижера, не вылезающего из толстенной партитуры. Эта традиция сохранилась со времен великих виртуозов, таких как Ференц Лист, которые были звездами своего поколения. Публика хочет видеть звезду, а звезда, играющая по нотам, — это не звезда.

Между тем, оркестр пыхтит, как паровоз и не может отступить от написанного. Поэтому и солист не имеет права на заминку. Но иногда такое случается — тут волосы могут встать дыбом. В этом случае дирижер и оркестр должны отреагировать в долю секунды. Если солист пропустил три страницы — что вполне возможно, поскольку темы из начала пьесы часто повторяются в конце, — дирижер обязан моментально уловить, что именно пропущено, и как-то указать оркестру, куда следует перейти.

Если реакция дирижера и оркестра быстра, то публика может и не заметить ошибки. Но иногда состояние разлада оркестра и солиста длится минуту или более. В некоторых случаях дирижеру приходится прибегнуть к экстренным мерам, чтобы синхронизировать оркестр и солиста. Если когда-нибудь на концерте вы услышите яростное шипение дирижера: “Перейти к 6-й цифре!”, — вам будет понятно, что произошло.

Каденция

В конце каждого концерта обычно наступает момент, когда кажется, будто все уснули — все, кроме солиста. Солист отправляется в автономное плавание по морю фантазии, которое длится от десяти секунд до пяти минут. Но это не провал, а каденция: композитор дает солисту возможность выразить себя, а проще говоря, похвастаться.

Слово каденция происходит от итальянского cadenza (“окончание”). Каденция — это просто гармоническая последовательность, аккорд за аккордом, вплоть до заключительного. Но по мере продвижения к концу эта ниспадающая прогрессия прерывается. Перед заключительным аккордом или аккордами вы можете внезапно услышать, как все остановилось, а солист продолжает свое дело. (Пример — маленькая каденция из фортепианного концерта Моцарта №22 на отметке 8:50.) Когда каденция исполняется умело, она может вызвать какое-то беспокойство или напряжение, как человек, собравшийся чихнуть, начал свои “А... а... А...”, а вы ерзаете в ожидании заключительного “пчхи!”

Наконец, когда солист выразился, оркестр играет последние аккорды. Пир духа!

Раньше солисты исполняли свои собственные каденции экспромтом. Для великих композиторов, которые сами зачастую были прекрасными солистами, такого рода импровизации составляли предмет особой гордости. Но позже, начиная с Бетховена, композиторы записывали каденции полностью, нота за нотой. Сегодняшние солисты обычно исполняют каденции, заранее кем-то сочиненные. В любом случае, одна и та же каденция в разных исполнениях звучит по-разному. Если вам кажется, что солист играет свою каденцию словно впервые, это значит, что он хорошо делает свою работу.

Чуть ли не каждая каденция завершается трелью. Трель — это быстрое чередование двух звуков, следующих один за другим. Попытайтесь спеть трель — это легко и весело!

1. Спойте любую ноту.

2. Теперь спойте ноту, на тон выше первой

3. Повторяйте шаги 1 и 2 быстрее и быстрее.

Это и есть трель.

Трель несколько легче сыграть на инструменте, чем спеть. В прежние времена трель была сигналом, который подавал оркестру импровизирующий солист, завершая свою каденцию. Это была команда оркестру и дирижеру проснуться, отложить в сторону журналы и быть наготове для исполнения финального аккорда. Завершив трель, солист и дирижер смотрели друг на друга, тихо перешептывались и, наконец, вместе играли заключительный аккорд.

Танцы и сюиты

Как мы уже рассказывали в главе 2, ранняя музыка сочинялась преимущественно для пения (например, в церкви) или танцев. В древние времена было очень мало “чистого слушания”.

Если, придя на концерт, вы слышите менуэт, то помните, что эта музыка ранее предназначалась исключительно для танцев. В те годы просто слушать менуэты могли только те, кого забыли пригласить в зал.

Но по мере развития концертной формы композиторы обратили свои взоры на танцевальную музыку. И так случилось, что определенные ритмы, гармонии и структуры, изначально созданные для танцев, нашли свое место в музыке, которую только слушают. Представьте смешную картину, когда сегодня кто-нибудь в концертном зале поднимется с места и начнет плясать под звуки исполняемого на сцене менуэта.

Большая часть классической музыки, которую вы слышите сегодня, попадает в эту категорию — музыка, сочиненная для танцев.

Для музыки танцевальных форм с определенной вероятностью справедливы некоторые положения.

? Ритм стабилен. Действительно, кто бы стал танцевать под нестабильный ритм? Даже за 500 лет до эры диско людям были необходимы четкие такты.

? Музыкальные фразы повторяются. В самом деле ничего не меняется — музыкальные идеи возвращаются вновь и вновь. И сегодня мы слышим то же самое: “That’s the Way, Uh-Huh, Uh-Huh, I Like It” или “Let’s Get Physical”.