Классическая проза Дальнего Востока
Шрифт:
– Вы меня звали, господин? Я вам нужен?
– спросил Тао.
– Несколько раз я заходил в вашу чайную, но все тебя не заставал. Ты, что же, там больше не служишь?
– Ах, господин! Злыдень Третий Вань тому уж несколько дней, как выставил меня из лавки. Коли бы просто прогнал, а то наговорил на меня во всех лавках Сянъяна, чтобы не давали мне нигде работы. Посмотрите на мое платье - одни дыры! А уже осень и холода. И есть хочется. Не дожить мне, как видно, до зимы: или с голоду подохну, или замерзну.
– А куда ты сейчас направляешься?
– У дочки хозяина Вань Сю-нян умер муж, и она вечером приедет домой. Говорят, везет всякую утварь и денег, несколько тысяч монет. Хочу встретить ее здесь и рассказать обо всем. Попрошу ее замолвить за меня словечко.
Незнакомец хотел было еще что-то сказать, как вдруг осекся. Недаром говорят: "Легче иногда тигра в горах поймать, чем разлепить уста и вымолвить слово". Но затем он будто решился:
– Почтенный! А для чего тебе просить хозяйскую дочку? Не лучше ли на самого себя положиться?
– И он поманил Тао пальцем.
– Здесь не место вести такие разговоры, пошли за мной!
Они сошли с проезжей дороги и оказались на узкой тропинке, которая скоро привела их к заброшенной хижине... Впрочем, послушайте стихи:
Впереди глухая дорога, Где кошель у прохожего срежут; Позади - бугор, за которым Человека легко убить. Смотришь издали - дым зловеще Там, над самой кровлей, клубится, А вблизи увидишь такое, Что лишишься тотчас души. Не Мэнчан живет в этом месте, Добродушный и хлебосольный, В этом логове лишь убийцы, Поджигатели здесь живут.Дверь хижины оказалась запертой. Незнакомец не стал, однако, стучать. Он просто поднял камень и швырнул его на крышу. В доме послышался звук отодвигаемого засова. Дверь распахнулась, и стал в ней здоровенный детина, губошлепый и скуластый. На его лице виднелась татуировка - шесть иероглифов (оттого и прозвали его, наверное, Цзяо Цзи Меченый).
– Это еще кто?
– проворчал Меченый, кивая в сторону Тао.
– Этот парень сегодня вынюхал одно выгодное дельце. Работка что надо!
Все вошли в дом. Незнакомец извлек из кошеля серебряную мелочь и велел Меченому принести вина и закусок. Наконец-то Тао поел всласть! Заправившись, он пошел узнать новости и очень скоро вернулся обратно.
– Уважаемые!
– сказал он.
– Больше двадцати коробов с вещами уже внесли в город. Сама Вань Сю-нян с малолетним братцем и слугою Чжоу Цзи будут тут к вечеру. Они на двух лошадях, груженных коробами с золотом и серебром.
Главарь велел каждому взять по ножу.
– Железный монах! Иди за мной!
– приказал он, и они углубились в лес.
И верно, под вечер на дороге близ Улитоу показались пять человек: Вань Сю-нян с братом, слуга Чжоу Цзи и два погонщика. Вы хотите знать, что это было за место? Извольте!
Если издали посмотреть - Будто черная туча клубится; Подойти, поглядеть вблизи - Пелена сплошная дождя. Тени мрачные в тыщу ли, Как драконы и змеи, вьются; Страшный рев сотрясает небо, Ветер стонет, и дождь сечет.И только путники достигли первых деревьев, из лесу раздался крик:
– Эй вы, триста молодцев с Цзыцзиньских гор! Оставайтесь на своих местах, зря не пугайте девицу с парнишкой.
Из-под деревьев прыгнули на дорогу трое с ножами. Погонщики побросали поклажу и пустились наутек. Вань Сю-нян, ее брат и слуга Чжоу Цзи остановились ни живы, ни мертвы.
– А ну выкладывай деньги, кому жизнь дорога!
Молодой Вань велел слуге достать серебро. Чжоу Цзи вытащил слиток в двадцать пять лянов и протянул Цзяо Цзи.
– Ну и ловкач! Хочешь отделаться каким-то огрызком?
– взревел Меченый, схватился за нож и замахнулся на слугу.
– Мы вам дадим еще, если нужно!
– вскричала Вань Сю-нян. Меченый поднял короба и пошел к лесу.
– Железный монах! Так это ты нас ограбить решил!
– раздался вдруг крик молодого Ваня.
Слова эти встревожили Меченого. "Еще не легче, - подумал он, бросая короба на землю.
– Если их сейчас отпустить, завтра все станет известно в Сянъянской управе. Сначала схватят Монаха, а за ним и нас".
Разбойники подбежали к молодому Ваню, взлетели в воздух ножи и...
Отлетело бренное тело, словно легкий ивовый пух; Рвутся лотоса тонкие нити, жизнь угасла, пресекся дух.Одним ударом Меченый повалил молодого Ваня, а вторым прикончил слугу. Разбойники оттащили тела в лес и снова подняли короба с вещами. Железный монах взял под уздцы коня молодого Ваня, а главарь - лошадь Вань Сю-нян. К ночи они добрались до хижины Меченого и тут же устроили пиршество с закусками и вином, которые принесли из харчевни. Потом разбойники вынули из коробов драгоценности и платья и принялись делить добычу на три равные части.
– Вещи мы разделили, а женщину я беру себе, - сказал главарь.
– Она станет моей женой.
Так Вань Сю-нян осталась в доме Меченого и прожила в нем не один день. Чтобы избежать смерти, ей приходилось хитрить и задабривать разбойников сладкими речами. Главарь часто уходил на промысел, а после очередного грабежа возвращался домой, чтобы набить живот и выпить. Однажды он сильно захмелел. Воистину:
Три чарки бамбуковой водки Проникнут в самое сердце, А на щеках вдруг вспыхнут Два персиковых цветка.Так вот, когда он опьянел, Вань Сю-нян обратилась к нему с такой речью:
– Тебя все величают почтенным господином. Но как гласит поговорка: "Собак и коней отличают по масти, а у людей есть имена и фамилии". Ты мой муж, и я хочу знать, как тебя зовут.
Бандит, удоволенный и разомлевший, ответствовал:
– Я человек, знаменитый в Сянъяне. Ты, верно, не догадываешься, кто я, но я могу тебе сказать. Вот только у тебя от страха душа уйдет в пятки.
– Он задрал штанину и показал на ногу. Она увидела несколько красных знаков.
– Имя мое - Мяо Чжун по кличке Десять Драконов!