Классическая проза Дальнего Востока
Шрифт:
Но, оказывается:
У стен есть чуткие уши, Живые за окнами души.И правда, слова главаря услышал Меченый, который как раз в это время оказался возле окна. "Напрасно вожак раскрыл этой бабе свое имя", - проворчал он и вошел в дом.
– Старший брат!
– обратился он к главарю.
– Дело такое, что придется теперь "боднуть корову"!
На языке бандитов это означало: кого-то прикончить. Вы уже догадались, конечно, что Меченый предлагал разделаться с Вань Сю-нян. Недаром ведь есть поговорка:
"Своди траву под самый корешок, Иль вновь она весною даст росток".Но Десять Драконов был против.
– Мы разделили деньги и вещи. Я взял больше всего лишь на одну - вот эту женщину. А ты, выходит, завидуешь мне? Зарезать ее хочешь? Дудки! Она мне жена, и наши дела никого не касаются!
– Рано или поздно из-за нее выйдет несчастье. Она нас погубит, - сказал Меченый.
На этом разговор и кончился. Но однажды, когда главаря не было дома, Меченый решил осуществить свой план. "Много раз я советовал брату прикончить эту бабенку, да он ни в какую. Ни сегодня, ни завтра не хочет, и все тут. Что ж, придется исполнить вместо него, чтоб беду отвести!" У него был длинный острый нож с короткой рукояткой. Тыльная кромка ножа была широкой и с острым лезвием образовывала как бы треугольник. Разбойник всегда держал свое оружие за пазухой в ножнах. С этим ножом он и появился в комнате, где сидела Вань Сю-нян. Схватив одной рукой женщину за волосы, Меченый занес нож над ее головой, но тут кто-то сзади схватил его за руку. Оказывается, это был Мяо Чжун.
– Ты все-таки решил погубить ее, несмотря на мой приказ.
Меченый опустил оружие.
– Я уведу ее из твоего дома, - продолжал Мяо Чжун.
– Иначе ей здесь не жить.
Тем временем наступил вечер, и... послушайте-ка вперед известные строки:
"Вот огненный круг покатился на запад, А яшмовый заяц привстал на востоке. К себе со свечой удаляется дева, Бросает уженье рыбак до рассвета. В траве замелькал светляка огонечек, Луною подсвечено облако в небе".Так вот, наступил вечер. Подошло время первой стражи.
– Вань Сю-нян!
– обратился к молодой женщине Десять Драконов.
– Здесь тебе оставаться опасно. Меченый только и думает, как бы прикончить тебя.
– Что же делать, мой господин?
– Я знаю что делать!
– проговорил Мяо Чжун. Он посадил женщину к себе на спину и вышел из дому. Десять Драконов шагал всю ночь, а когда рассвело, путники оказались возле неведомой хижины. Мяо Чжун опустил женщину на землю и постучал в ворота.
– Сейчас, сейчас!
– раздался голос, и на пороге появился слуга.
– Пойди скажи хозяину, что у ворот господин Мяо, - сказал Десять Драконов.
Слуга ушел, а через некоторое время у порога появился хозяин дома.
Синими цветами куртка вышита, Шляпа с твердой тульей за спиной. Стянуты штаны красивым поясом, Шелковые туфли на ногах.Мужчины поклонились друг другу, и хозяин позвал их в дом. Вошли они в комнату для гостей.
– Хочу побеспокоить вас одной просьбой, старший брат, - обратился к хозяину Мяо.
– Нельзя ли оставить у вас эту женщину?
– Что ж, оставляйте, - кивнул хозяин.
Мужчины выпили несколько чарок вина, позавтракали, и Десять Драконов ушел. Хозяин показал гостье в сторону внутренних комнат.
– Вам, надеюсь, ясно, что господин Мяо продал вас мне, - сказал он Сю-нян.
Женщина заплакала. И понять ее можно, не правда ли?! Тут уместны такие стихи, сложенные на мотив "Куропатки":
"Рассыпана ль жемчуга нить?.. Осенним обилием рос Бегут и бегут по щекам Потоки жемчужинок-слез. Вот так и бамбук окропить Они на Сяншуе смогли, Разрушили стену они На многие, многие ли. Я милого помню любовь... Слабеет, уходит она. Так яшма-душа отлететь Навечно обречена. Подолгу смотрю я на твой Оставленный некогда плат, И новое горе растет, И старые раны болят".Вань Сю-нян ничего не ответила хозяину, она только горько заплакала. "Проклятый бандит! Мало того, что ты убил брата и слугу, ограбил и обесчестил меня, ты еще и продал меня. Что ж мне теперь делать?"
Прошло несколько дней. Была темная безлунная ночь. Все в доме отправились на покой. Вань Сю-нян открыла боковую дверцу и вышла в сад, расположенный позади дома. Она подняла лицо к небу и воскликнула:
– Мой родитель, ты часто был несправедлив ко мне! И нынешние мои беды тянутся от тебя! Мяо Чжун! Проклятый висельник! Ты ограбил меня, убил брата и слугу. Ты надругался надо мной, а теперь еще и продал!
Вань Сю-нян сняла широкую ленту, стягивающую грудь, и привязала ее к суку высокого тута.
– Брат! Чжоу Цзи! Ваши души где-то неподалеку! Ждите меня у ворот царства теней. Я жила в Сянъяне, теперь умру и стану духом этой округи!
– Молодая женщина стянула лентою шею и уж собралась было поквитаться с злосчастной своею жизнью, как вдруг заметила, что за. садовой горкой будто прячется кто-то. И тут же метнулся к ней рослый мужчина с ножом в руках.
– Не пугайся, - сказал он.
– Я все слышал. Не думай о смерти, я спасу тебя.
– Кто ты, как твое имя?
– Меня зовут Инь Цзун, я живу с матерью, которой сейчас восемьдесят лет. За примерное послушание прозван Почтительным Инь Цзуном. А сюда я пришел за поживой. Продаю, что к рукам приберу, и кормлю мать. Тебя я встретил случайно и решил спасти. Как говорится: "Увидел чужую невзгоду - за нож и на помощь!"
Инь Цзун посадил женщину на закорки и подбежал к стене в углу сада. Натужно крякнув, он приподнял Сю-нян, и она очутилась верхом на стене. Затем Почтительный воткнул нож в глиняную стену, схватился за него, взобрался наверх, спрыгнул вниз и помог женщине спуститься. Потом снова взял ее на закорки, но только тронулся в путь, как вдруг прямо перед собою увидал человека с копьем.
– Бей!
– раздался крик, и копье полетело прямо в Почтительного. Это был дозорный, стороживший между домами. Он увидел мужчину с ножом, спрыгнувшего со стены, а с ним - женщину и решил, что это бандит, и бросился на него. Но было темно, да и Инь Цзун сумел увернуться. Копье вонзилось в стену и загудело, раскачиваясь. Инь Цзун и Сю-нян исчезли в темноте.
Почтительный решил отвести женщину к себе домой. По дороге он сказал ей:
– Матушка не любит чужих и сторонится их. Когда мы придем, расскажи о себе, что с тобой стряслось.