Чтение онлайн

— Да, тут есть место, чтобы встать, — Рика разглядывала выступ шириной с ботинок взрослого мужчины, — места довольно. В коррехидории я сделаю анализ содержимого бутылки, посмотрю, что у них желудках и каким образом сломаны кости. Тогда можно будет собрать более точную картину смерти обоих.

— Должно быть, спиртное было выпито для обретения храбрости, — предположил Вил, — чтобы проще было решиться шагнуть в никуда.

Напоследок коррехидор и чародейка отправились поговорить с друзьями покойных и осмотреть их комнаты. Они надеялись узнать, не было ли каких проблем, что могли подтолкнуть к самоубийству.

— Сейчас самое удобное время для осмотра комнат, — заявила Рика со знанием дела, — вы ведь не жили в общежитии?

— Нет, не пришлось. После поступления в университет я сразу поселился в резиденции Дубового клана.

— А мне вот довелось наслаждаться всеми «радостями» студенческой жизни, — усмехнулась Рика, — целых двенадцать лет. Посему я хорошо знаю, что во время занятий комнаты обычно пустуют, и никто не будет любопытствовать, заглядывать, «заходить по срочному делу».

Общежитие Кленового института более походило на роскошную гостиницу, нежели на место обитания школяров. Крытые ковром лестницы, не то, что цветы — целые деревья в кадках радовали глаз зеленью и разбивали однообразие облицовки стен. В холле висели портреты всех знаменитых выпускниц института с подробными биографическими справками. Они позволяли узнать, каких высот достигли эти благородные дамы, не пожалевшие усилий для своего образования, и долженствовавшие служить побудительным примером для нынешних студентов.

— Почему здесь одни дамы? — Рика невольно приглушила голос.

Они стояли в холле, пока комендант общежития — корпулентная женщина среднего возраста пошла за запасными ключами от комнат погибших.

— Напомню, юношей стали принимать в Кленовый институт сравнительно недавно, — ответил Вил, не без удовольствия рассматривая парадный портрет своей матери, — семь или восемь лет назад. Так что особо успешных выпускников-мужчин пока нет в наличии.

Комендант не удостоила чародейку даже взгляда и повела их на второй этаж.

— Второй и третий этажи у нас отданы девушкам, — объяснила она гулким носовым голосом, — а комнаты юношей размещаются на четвёртом этаже. Чью комнату вы желаете осмотреть первой: студентки Андо или студента Кензи?

Вил сказал, что он выбирает ту, что ближе.

Комендант с достоинством кивнула головой, поднялась на второй этаж и, стуча каблуками, гренадёрской походкой пошла по просторному коридору с обтянутыми фиолетовым бархатом банкетками, столиками с журналами и газетами. Её шаги не могла заглушить даже ковровая дорожка на полу.

— Ванные и туалетные комнаты у нас в конце коридора, — зачем-то поясняла она с нотками гордости в голосе, — за студентами закреплено определённо время для их посещения.

Рика невольно фыркнула, представив себе график похода в туалет.

— Ваша ирония совершенно неуместна, — над чародейкой навис внушительный бюст, буквально покоящийся на не менее внушительном животе, выпирающим из-под континентального шерстяного платья. Ещё выше шли два подбородка и суровое лицо с нездорово красными щеками и широкими прямыми бровями, — вам кажется смешным, что для студенток установлен регламент, согласно которому они могут принимать водные процедуры? Или же сами водные процедуры вызвали у вас приступ неуёмного веселья?

Рика привычно опустила глаза и подумала, что её невысокий рост и юный вид позволили коменданту общежития привычно перейти на манеру общения со студентами.

— Я полагаю, — вмешался Вил, — что невесту Дубового клана позабавила мысль о том, что по этим самым коридорам прохаживалась наша горячо любимая матушка, а наша не менее горячо любимая тётушка Сацуки по сей день ходит по коридорам Кленового института. Но уже в качестве его главы.

Чародейка не без удовольствия наблюдала, как менялось выражение коменданта общежития, когда та узнала, КОМУ она сделала выволочку.

Пробормотав какие-то невнятные слова выражения почтения Дубовому клану в целом, и отдельным его представителям в частности, женщина поправила волосы и решительно направилась к двери с номером «3». Она попыталась вставить ключ в замок, но потерпела фиаско: ключ не вставлялся.

— Что такое? — недовольно пробормотав себе под нос и повторила попытку.

Но столь же безуспешно.

Тогда комендант общежития сделала самую странную вещь, какую только могла себе представить чародейка в подобной ситуации: она мощно потрясла дверь. Это действие возымело свои результаты — из недр запертой комнаты номер «3» раздались неприличные пожелания в адрес мерзавца, имеющего смелость ломиться среди бела дня в запертое помещение.

— Видимо, то, что комнату запирают, дабы обрести покой в тишине и уединении является тайной за семью печатями? — вопросил возмущённый женский голос, послышался звук поворачиваемого в замочной скважине ключа, и дверь резко распахнулась.

На пороге застыла престранного вида девица. Долговязая, худая, сутулящаяся, с чёрными, как смоль, волосами, неопрятно отросшими после некоей экзотической стрижки. Брови девицы либо были выщипаны напрочь, либо осветлены и замазаны густыми белилами, как, впрочем, и всё её лицо, основательно напоминающее грим традиционного артанского театра. На белёсом лице выделялись лишь подведённые чёрным глаза и кроваво-алые губы.

— Яна Окура! — обвиняюще повысила голос комендант общежития, сведя на переносице свои густые брови, — позвольте спросить, что вы делаете в своей комнате, когда у вас идут занятия?

— Я больна, — нимало не смутившись, заявила девица, — и лежала в постели до тех самых пор, пока вы, госпожа Саюси не предприняли попытки вышибить дверь моей обители скорби.

— Кто удостоверил твой недуг? — пропустив мимо ушей колкое замечание продолжила допрос госпожа Саюси, перейдя со странной студенткой на «ты», — согласно регламенту у кленовки или кленовца должно иметься письменное подтверждение наличия заболевания, не позволяющего полноценно проходить обучение вкупе с рекомендациями по лечению. Очень надеюсь, что у тебя оное имеется.

— Разве нужна бумага, дабы подтвердить наступление утра или же ночи? — тоном философа поинтересовалась странная обитательница комнаты под номером «3», — разве нуждается женщина в медицинском свидетельстве о наступлении ежемесячного недомогания?

— Даже слушать ничего не желаю, бесстыдница! — в сердцах воскликнула комендант, всплеснув руками, — в присутствии древесно-рождённого лорда и невесты Дубового клана рассуждать по подобных постыдных вещах! Марш на занятия!

— А разве принадлежность к древесным кланам избавляет особу женского пола от естественных физиологических особенностей? — пробормотала девица себе под нос, но с таким расчётом, чтобы все присутствующие хорошенько расслышали её, — тогда это — очень серьёзный повод для сожалений, что мне не повезло родиться дочерью какого-нибудь клана.

— Не могли бы вы нас оставить, госпожа Саюси, — обратился Вил к коменданту Кленового общежития. Она как раз открыла рот, чтобы поставить на место нахальную студентку, — нам нужно побеседовать с соседкой погибшей девушки.

— Погибшей? — если бы на лице Яны Окуры имелись брови, они непременно бы взлетели вверх, — значит, леди Смерть уже одарила счастливицу милостью своего последнего поцелуя, — закончила она с удовлетворённой мрачностью.