Чтение онлайн

Девушки, которые для него ничего не значат, — эта фраза имеет подтекст, разве не так? Бросал одну, переходил к другой… Они для него одноразовы. Их жизнь ничего не значит для него.

«Заткнитесь!» Мой голос отозвался в лесу таким громким эхом, что я проснулась и подскочила в кровати.

Оказалось, что я кричу. Дверь резко распахнулась, и в комнату вошла мама.

— Клэр, с тобой все в порядке? — Она удивленно осмотрелась: — Почему ты до сих пор в постели?

Я покосилась на часы. Было десять утра.

— Извини, пожалуйста… Уже встаю.

— Ты видела сегодня Перри?

— Нет, как я могла…

Мама сжала кулаки:

— Он знает, что ты занята, и обещал весь день работать. Впереди трудный день. Вечером на пляже фейерверк. Мимо нас будут идти люди, ожидается много клиентов. Один уже пришел, а Перри подводит меня.

Я потрясла головой, чтобы прогнать остатки кошмаров. Я просто не могла думать об этом сейчас.

Сбросив одеяло, я спустила ноги с кровати:

— Может, мне поработать с тобой?

Мамино лицо прояснилось.

— Правда? Ты не против? Я же знаю, ты занята…

— Ничего страшного. Габриэль пока не звонил. — Я встала и потянулась: — Дай мне пять минут.

Времени на душ не было, я лишь плеснула в лицо холодной водой, стянула волосы в хвост и побежала вниз.

Внизу на столике лежала утренняя газета. «Убийство молодой девушки: улик слишком мало», — бросился в глаза заголовок. Я схватила газету и стала изучать лицо Виктории Хеппел. Да, я видела ее убийство, но глазами самой Виктории, а как она выглядит, я до сих пор не знала.

Виктория не была похожа на обычную восемнадцатилетнюю девушку. У нее была модельная внешность. Длинные темные волосы, манящий взгляд карих глаз, роскошное тело — она казалась зрелой женщиной. В уголках рта теплилась улыбка. Мне стало грустно. Она больше никогда не улыбнется…

Из гостиной донесся мамин кашель. Я бросила газету и поспешила к ней. Все было готово — приглушенный свет, тихая музыка, мерцание свечей. Клиентка, девушка чуть старше меня, сидела неподвижно. Мне показалось, что ей нужно выспаться и принять душ. Похоже, эту ночь она провела еще хуже, чем я.

— Сына нет на месте, — сказала мама. — Но моя дочь готова принять участие.

Девушка кивнула. Глаза ее ничего не выражали.

— Как вас зовут? — спросила мама.

— Джонни, — почти шепотом ответила девушка.

Половину ее лица загораживали свисающие волосы.

Она уставилась на обкусанный ноготь, остальные были обгрызены до мяса.

— Как вы о нас узнали? — спросила я.

— Я видела флаеры в городе. Я недавно потеряла подругу… — Она на секунду закусила губу, видимо решая, что нам можно рассказать. — Я пришла, чтобы узнать, ненавидела ли она меня.

При словах «потеряла подругу» волоски на моих руках встали дыбом.

— Вы с ней поссорились, — сказала мама.

— Как вы узнали? — Джонни покраснела. — Ну да, вы же экстрасенс. Извините. Я просто… — Она замолчала.

— Вы только это хотите узнать? — спросила я.

Она пожала плечами:

— Нет… То есть да… Я не знаю…

Мне стало жалко ее.

— Чтобы мои способности проявились, я должна получить от вас какой-нибудь предмет, — сказала я.

Она решительно достала что-то из кармана и протянула мне. Я поднесла предмет к свече. Половинка сердечка с буквами, составлявшими, видимо, часть фразы «Лучшие друзья». Я взглянула на шею Джонни — и увидела вторую половинку, висевшую на цепочке.

Я зажала сердечко в ладони и открыла свой разум для исходивших от него вибраций. Самыми последними были злость и грусть.

— Ты предала свою подругу, — сказала я, открывая глаза. — И теперь она мертва.

По щеке девушки покатилась слеза.

— Это я виновата. Она умерла из-за меня.

Вики…

Мы с мамой переглянулись, потому что обе поняли, о ком идет речь. В висках у меня застучала кровь. Эта девушка могла дать ответы на все наши вопросы.

— Я не понимаю, в чем твоя вина, — обратилась я к ней.

Не глядя мне в глаза, Джонни начала торопливо рассказывать:

— Если бы не я, она бы не поехала сюда. Она хотела… убежать. Да, мне кажется, она поехала сюда, чтобы скрыться… От меня, от того, что я сделала… — Девушка с трудом переводила дыхание. — Если бы ничего не было… если бы я была настоящей подругой… она была бы жива…

— Начни сначала. — Я потерла сердечко большим пальцем, и ко мне пришло имя. — Начни с Джоэла.

Глаза Джонни испуганно сверкнули.

— Вы узнали по кулону?

Я кивнула.

Поерзав на стуле, девушка заговорила:

— Джоэл был парнем Вики. Мы вместе учились. В этом году мы закончили школу. Но он изменил ей… со мной.

Классика жанра. Действительно, для чего еще нужны лучшие друзья? Но теперь хотя бы понятно, с кем Вики говорила по телефону. Я вспомнила злость, с которой было сказано: «Он больше не хочет тебя. Он хочет остаться со мной».

— Я виновата, — продолжила Джонни. — Я говорила Джоэлу, что собираюсь все рассказать Вики.

Она замолчала, и мама произнесла то, что Джонни говорить не хотела:

— Он разозлился.

Девушка кивнула:

— Он прижал меня к стенке, вывернул руку и приказал ничего ей не говорить. На самом деле я и не собиралась рассказывать. Я не хотела делать ей больно, не хотела терять нашу дружбу…

— Тогда зачем ты заявила об этом Джоэлу? — спросила я.

— Чтобы напугать его. Я думала… Может, он сам расскажет ей, а может, просто бросит ее…

— Ты хотела, чтобы Вики узнала о том, что произошло, но боялась сказать сама, так?

Мама толкнула меня ногой, и я поняла, что перехожу границы дозволенного. Чувства клиентов, какими бы они ни были, затрагивать нельзя.

— Да, так, — кивнула Джонни. — У меня не было подруги лучше, чем она, и видите, что я наделала. Вики заслуживала не таких друзей, как мы с Джоэлом.

Она закрыла лицо руками, и плечи ее затряслись.

— Но ты все-таки собралась с духом, чтобы поговорить… — произнесла мама.

Девушка снова подняла голову:

— Я хотела одного: чтобы Джоэл убрался с ее пути. Если он мне руку вывернул, кто знает, как бы он с ней поступил, скажи она, что хочет расстаться с ним.