Чтение онлайн

– Ну, так получилось… не надо про это. Я просто очень не люблю бандитов. Ещё с молодости…

Маркиза встала со стула и принялась неспешно расстёгивать свою блузку. Снятую одежду аккуратно вешала на его спинку.

– Когда ты спас меня в первый раз, мне очень-очень захотелось увидеть тебя снова. Я понимала, что это — неправильно, злилась на себя, хамила тебе, но ничего не могла с собой сделать. Ты очень сильный, но при этом ходишь, как непоседливый ребёнок, а, когда взял меня на руки — мне стало так хорошо и спокойно...

– Я не… хм… я… и, вообще, с грузом мне просто удобнее...

Она аккуратно откинула моё одеяло, осторожно пристроила рядом своё горячее тело и закрыла своими губами мой рот. Гм, а снотворное у них и впрямь волшебное! Мужскую силу так наливает, словно у молоденького! И раненая нога вроде не болит… а какая у неё нежная, бархатная кожа!- просто чудо! Так и хочется гладить и ласкать, бесконечно… эх, давно у меня женщины не было!..

– Ты — мой рыцарь из сказки,- она провела пальчиком по моей щеке.- Только у нас больше никто таких сказок не пишет, поскольку никто в них не верит, а про благородных рыцарей говорят только с насмешкой. Боже, боже, как мне повезло! Я встретила самого последнего настоящего рыцаря на этой планете… и это будет моя, только моя тайна!

Она впилась своими ноготками в мои плечи.

Я не стал ей говорить, что в моих краях сказки про спасение принцесс с помощью рыцарей пока ещё пишут и даже читают. Ну его.. зачем болтать, тратить слова, когда в твоих руках такое тело?

…

Утомлённая Маркиза спала, уткнувшись очаровательным носиком мне в плечо, с совершенно счастливым лицом. Похоже, я всё-таки смог добиться от неё полного прощения... Кстати, хорошо, что моего костюма в этой комнате нет!- того, что творилось тут недавно, почитателям моего таланта видеть не следует.

Наркоз отошёл; нога болела ровной, знакомой саднящей болью, какая бывает при заживлении ран. Мираида скоро уедет на дядин остров, а я вернусь на трижды неладную станцию — дожидаться команды на поиск новых приключений. Надо бы нам с ней как-то проститься по человечески, а то все наши отношения строились как-то всё бегом, бегом, с ругательствами и оскорблениями, да пока никто не видит…

Алесо ещё этот… а вдруг он жив, и принесёт сюда его нелёгкая?- а тут его подружка лежит со мной в чём мать родила… будет неловко как-то… Ладно, вот проснёмся утром — тогда и поговорим…

Но проснулся я опять не там, где заснул. Судя по запаху и шуму, к медицине это место не имело ни малейшего отношения. Тем более, что я валялся на каких-то замусоленных пустых мешках, укрытый таким же. Ощущение было такое, словно меня опять накачали чем-то наркотическим; немного оглядевшись и придя в себя, я понял, что нахожусь в нашем челноке. Ах, да: когда всё идёт не так, то ранним утром бойца, используя вшитый под его кожу маячок, насильно затаскивают обратно, не спрашивая его желания — живым или мёртвым. Я очнулся в больничной палате без своего костюма, на связь выйти не мог, и поэтому мог бы сразу догадаться, чем всё закончится.

А где Маркиза?! Мне вдруг до острой боли захотелось её ещё раз… словно в сердце ножом ударили! Я в тот миг готов был душу отдать Нечистому, только бы ещё хотя бы один раз...

– О, привет!- поздоровался со мной один из членов экипажа челнока.- Да, подранили тебя малость. Ну, не переживай: тебя на станции так подлечат — лучше нового станешь!

– Когда мы будем дома?

Да, дожил я: небесный ковчег домом называю; впрочем, мои товарищи говорят так же. Нет у нас больше другого дома…

– Сегодня же и будем. Мы пока к прыжку готовимся.

– А-а-а-а… Ну, готовьтесь, Бог вам в помощь.

«Перевозчик» внимательно на меня посмотрел:

– Что, баба, да? У тебя на плечах такие шрамы — дай Бог каждому!

– Сгинь. Без тебя тошно.

– Ой, смотри… нельзя вашему брату влюбляться на чужих планетах, сам понимаешь.

– Влюбляться, похоже, ни на какой планете нельзя…

– Да, согласен,- тот грустно хохотнул и сгинул.

На станции меня уложили на каталку, схожую с той, на которой меня возили на операцию, но только самоходную, которая сама довезла меня в указанное ей место. Операционный стол оказался похож на стеклянный гроб с овальной крышкой — что ж, куда приказали — туда и лёг.

Изо всей одежды на мне, как вы помните, имелся только окровавленный бинт на бедре; нуль-транспортировка тащит человека в том виде, в каком он находился. Дежурный врач срезал и эти бинты, нажал кнопку, и крышка «гроба» мягко опустилась, слегка чавкнув при уплотнении. С шипением под колпак ворвался бесцветный газ; я с усмешкой хотел спросить нашенского лекаря, до какого числа мне нужно считать, но, пока подбирал подходящую шутку, уснул мертвецким сном без сновидений.

Проснулся я совершенно здоровым, в нашей казарме. На месте сквозной раны красовалась молодая, нежная кожа, как у ребёнка. С удивлением обнаружил, что все мои старые шрамы рассосались, и тело сделалось вроде даже легче, послушнее и гибче, чем было. Хм, теперь понятно, почему Одноглазый никак не стареет: с такой-то медициной вообще никогда не умрёшь!

Тем не менее, Маркиза никак не выходила у меня из головы: я, долгое время лишённый женского общества и не надеявшийся на общение с достойной представительницей прекрасного пола, получил вдруг щедрый подарок и… и всё. У меня случалось множество интрижек и во время моих операций в «ночных совах», но только там были простые селянки, не западавшие глубоко в душу: я их мгновенно забывал, не сомневаясь, что похожие будут ещё и ещё. Умом я понимал, что и Мираида не сможет стать мне постоянной подругой: она что, будет сидеть, словно красна девица у окна, и, пригорюнившись, надеяться, что мне поручат ещё какую-нибудь операцию на их планете и при этом ещё выделят несколько часов на свидание с ней? Всё понимал, но вот поди ж ты…

Снегирь в столовой, глядя на мою физиономию, спросил:

– Ты чего такой, словно тебя пыльным мешком по голове стукнули?

– Да вот… из отпуска выдернули, послали на одну зачуханную планету извиняться - без оружия, с одним носовым платком, а там, мама дорогая, мафия с автоматами! Еле-еле ноги унёс… вернее, унёс только одну: правую прострелили придурки из городской стражи.

– Это у нас бывает,- сочувственно кивнул Снегирь.- Бывает и хуже. Особенно, когда ещё баба приплетается…

– Да что б вас всех!- в сердцах воскликнул я, бросая ложку.- Одни бабы у вас на уме!

– Дык без них война — совсем не то! Тупая бойня — и только. Я тебе вот что скажу: иди-ка ты… к нашему местному мозгоправу. У нас, кстати сказать, строго: после каждой пятой операции — иди на собеседование, хочешь или не хочешь — без разницы.

– А что этот мозгоправ делает?- недоверчиво уточнил я.- Одевает шлем на голову и загружает в мозги что-то хорошее, как знание языка? Если так, то ну его нафиг! Не доверяю я их методам…