Чтение онлайн

По старой хранительской легенде Шахматы знали какую-то истину, едва ли не суть мироздания или смысл бытия, постигнув который, человек либо становился властителем миров, либо сходил с ума.

Впрочем, Шахматы уже давно ничего не могли сказать — нефритовые фигуры из камня разных оттенков, посветлее и потемнее, были разбиты на мелкие кусочки, а доска развалилась на клетки, из которых и состояла. Вся эта неприглядная куча обломков теперь представляла из себя лишь странный музейный экспонат с невероятным прошлым, который тоскливо взирал на Веер с витрины напротив, но отчего-то до сих пор излучал След, из-за которого Най не спешил списывать Шахматы со счетов. Эти утратившие дар кусочки камня все еще светились таким количеством энергии, что не уступали в ней вполне невредимому Вееру. И это настораживало Ная не меньше всего остального, потому как от дестабилизированного артефакта можно ждать чего угодно.

Олаф задумчиво снял со своего крючковатого носа очки и принялся протирать линзы платком, что неизменно торчал у него из кармана.

—З-значит, ты хочешь погоняться за Клеткой?

—Не просто погоняться, а предъявить на нее права музея, —Простодушно выпалил Най, удивленный тем, что Олаф все-таки уступил ему в вопросе гипотезы.

—Бог мой, Найджел! —Внезапно чисто выдал Осклас, всплеснув руками, —Тебе ч-что, все еще семнадцать? Н-неужели ты думаешь, что владельцы такого артефакта просто-напросто отдадут тебе его, если ты ткнешь им в лицо к-какой-то бумажкой?

—Нет, конечно же нет! Мы выплатим им… компенсацию, —Пожал плечами молодой человек.

Олаф лишь расхохотался, и Най осознал, что в очередной раз выставил себя дураком. Он не был готов к этому вопросу — даже не думал, что зайдет так далеко. Преодолевая желание гневно шлепнуть себя по лбу, он почувствовал, как к щекам приливает краска неподдельного стыда.

Как назло, в этот момент о себе решил напомнить очередной приступ удушающего кашля. Най резко втянул воздух и в страхе напрягся всем телом. Пришлось не на шутку постараться, чтобы не дать хрипу в груди прорваться выше — из-за этого легкие зажглись такой болью, что молодой человек на какой-то миг потерял ориентацию в пространстве.

—Компенсацию… за вещь, к-которая в несколько раз древнее здешней цивилизации! —Озвучивая ускользающие мысли Ная, восклицал Олаф, —И которая, возможно, может исцелять болезни! Т-ты хоть представляешь, какой должна быть сумма?

Все, что оставалось ему, полностью утратившему нить разговора — это только потерянно пожимать плечами.

—И скорее всего, люди, которые ей владеют, не самые законопослушные граждане, —Добавил директор.

—Тогда… —Най понял, что окончательно дискредитировал себя, —Я не знаю…

—Эту Клетку, сынок, —Вкрадчиво заключил Олаф, —Можно только украсть. Ты уверен, что готов к этому?

Най нервно взглотнул, некстати вспомнив привычный солоноватый привкус крови на языке. В груди все еще болело — да так сильно, что ломота отдавала даже в ребра.

Разве ему было, что терять? Разве что свою собственную, донельзя отощавшую задницу и пару ненаписанных научных работ. Сущая ерунда, особенно, в сравнении с тем, что он мог получить.

—Уверен, —Не узнавая свой голос, отчасти сорванный неслучившимся приступом, отчасти сраженный безумием этой затеи, проговорил Най, —Но один… я не справлюсь.

Олаф удивленно склонил голову, вновь водрузив очки на нос:

—В-вот уж не думал, что т-ты решишься. Особенно, после той самой…

—Прошло четыре года. Все в порядке, —Бросил молодой человек.

“Если бы!” — с мрачной насмешкой возразил его разум.

—З-значит, хочешь возглавить экспедицию? —Осклас по-отечески положил руку ему на плечо и пристально заглянул в глаза.

—А вы доверите? —Удивился Най. Он-то уже думал, какими способами отбиваться от кандидатуры зануды Сонсена во главе экспедиции, а тут такой подарок!

—А п-п-почему нет? Или тебе все еще семнадцать?

Най улыбнулся и покачал головой:

—Нет, кажется, я все-таки чуть старше.

Рассмеявшись, Осклас взъерошил ему волосы и приобнял за плечо. Он делал так каждый раз, когда Най добивался в чем-то успеха, пусть даже совсем незначительного:

—Т-тогда буду подавать заявку на финансирование. З-запишу как исследовательскую экспедицию.

Най едва не бросился на него с объятиями, но вовремя осознал, что это выглядело бы странно.

—Спасибо, Олаф, —Вместо этого сказал он.

—Д-да что уж там, —Пожал плечами директор, —К-кто бы я был, если бы загубил дело стольких лет!?

—Я вас не подведу, —Отстранившись от Олафа, Най с неподдельной радостью заглянул ему в глаза.

—Да знаю, что не п-подведешь. Т-т-только смотри, без глупостей. А то знаю я вас, молодых — р-расшибусь, но сделаю!

—Постараюсь, —Уклончиво ответил Най.

—Т-ты сам-то как? Все в порядке? А то я что-то гляжу: схуднул что ли? Совсем небось ничего не ешь?

Отпираться не было смысла:

—Бывает иногда, —Пожал плечами молодой человек.

—Н-нехорошо, нехорошо… Отец бы тебе за это в-всыпал. Пойдем, хоть у меня чего-нибудь перекусишь…

—Н-не сомневаюсь, что наше с-сотрудничество будет плодотворным.

Какая же тухлая избитая фраза! И все же Вэйл, преодолевая раздражение, заставил себя выдавить лыбу и чуть привстал, чтобы сунуть этому книжному червю свою загрубевшую лапу для рукопожатия.

Льстить музейному бюрократишке в ответ он не стал — условия работы и вознаграждение за нее Вэйла вполне устраивали, и улучшать их он не видел смысла. Тем более, что свалить из этого душного кабинета хотелось неимоверно. Все бы ничего — горы книжек на полках он бы даже попытался понять — но вся здешняя дребедень, которую эти идиоты называли Древностью и едва ли не поклонялись ей, в то время как ее следовало давным-давно обозвать хламом и хранить на свалке, просто выводила его из себя.

Взгляд Вэйла то и дело упирался то в какие-то экраны, то в чудные пластинчатые шторы, то в провода непонятного предназначения — в общем, в мусор, давным-давно растерявший всю свою пользу (если она вообще когда-то была). И ведь Вэйл не был совсем уж профаном в технике — как-никак, оттрубить на межколониальном судне семь лет, это тоже дорогого стоит! — но представить, на кой черт древним сдались эти вещички, не мог при всем желании.

Оттого даже на директора музея глядеть было не так тошно, хотя персонажем Олаф Осклас казался не самым приятным. Профессор каких-то там заумных древних наук, он был из тех самых людей, над кем Вэйл всегда был не прочь посмеяться — все, как положено: жалкий, скрюченный, с крупной лысиной, украшенной тонкими седеющими волосенками, заметным брюшком и дряблой рано постаревшей рожей, он так и кричал всем своим видом: “Я — неудачник, просадивший жизнь на какую-то бесполезную дрянь”.

А ведь такие, как он, еще и любили задирать носы при виде работяг вроде Вэйла. Ну ладно… не совсем работяг, это уж он маханул — но смысл оставался тот же.