Чтение онлайн

– На Багамы.

– Бедный ребенок, – говорит мама. – Меня бы кто-нибудь послал на Багамы.

– Я собираюсь взглянуть на отчет о вскрытии. Хочешь присоединиться?

– Фу!

– Полечу на гидроплане. Сядем прямо в гавани Нассау.

– Самолет, гидроплан – не переживай. Твой отец сыграл в ящик не от этого.

– Разве я не имею права знать?

Мать смеется:

– Возможно, нам с тобой стоит сходить на «Салли Джесси». [38] Посмотрим, кто больше понравится публике.

– Я тебе говорил, что каждый месяц прохожу медосмотр? С головы до пят?

– Это немного слишком, Джек. Каждый месяц?

– И я имею в виду полный медосмотр.

– Теперь я понимаю, почему Анна тебя бросила, – говорит мать. – Ты сходишь с ума.

Как будто я нуждаюсь в напоминании.

– Кто был в тот раз? Стивен Крейн? [39]

Я бормочу:

– Скотт Фицджеральд.

– Точно! – восклицает мать.

Когда меня только перевели в раздел Смертей, мне было сорок четыре – столько же, сколько Фицджеральду, когда он умер. И я не мог выкинуть эту мысль из головы, не мог спать, не мог об этом не говорить – а ведь я даже не поклонник «Великого Гэтсби».

Анна пыталась помочь, но скоро поняла, что это бесполезно. И тогда она ушла. Едва мне стукнуло сорок пять, наваждение покинуло меня – но Анна так и не вернулась. Сначала Фицджеральд, сказала она, потом еще какая-нибудь мертвая знаменитость – каждый год одно и то же. Мне часто хочется позвонить ей и сказать, что я чувствую себя намного лучше в свои сорок шесть, несмотря на богатый урожай дохлых знаменитостей.

– Анна не похожа на Зельду, [40] – продолжает мать. – Анна была взрослой. Мне она нравилась. Дочь ее, конечно, не подарок, но Анна мне нравилась.

– Мне тоже, мам.

– Это все твоя богомерзкая работа – каждый день писать об умерших. Как тут не свихнуться?

– Но мне уже лучше. Правда.

– Тогда зачем ты звонишь с этими вопросами, Джек?

– Извини.

– Ты мог бы перейти в спортивную рубрику. Писать про Ассоциацию профессиональных гольфистов. Или даже про Женскую ассоциацию профессиональных гольфистов – познакомился бы с хорошей девушкой на турнире.

– Я только хочу спросить, – спокойно говорю я, – откуда ты узнала про смерть отца? Просто это странно, раз ты говоришь, что не видела его и не общалась с ним все эти годы… Откуда ты узнала, мам?

Мать испускает свой фирменный вздох:

– Ты правда хочешь знать?

– Да.

– Предупреждаю: здесь есть доля иронии.

– Давай, не тяни уж. Я сижу.

– Я узнала об этом из газеты, Джек, – говорит она. – Они напечатали некролог.

В брюхе гидроплана жарко. Пахнет бензином, машинным маслом и потом, мы обмахиваемся журналами.

Я нервничаю меньше обычного: мне нравится идея самолета, который может плавать. Это разумно.

– Я никогда не летала на таких штуковинах, – сквозь шум двигателей доносятся слова Дженет Траш.

Она сидит от меня через проход; на ней желтый пуловер без рукавов, обрезанные джинсы, сандалии и развесистая панамка. Она будто уже на островах.

Я смотрю в иллюминатор на синюю ленту Гольфстрима за нами. Впереди прозрачные воды искрятся сапфирами. Дженет наклоняется ближе:

– Мне здесь нравится. Я часто приезжала к Джимми – пока он не подцепил Клио.

– Она себе оставит дом на Эксуме? – Я практически кричу.

– Кто знает, – пожимает плечами Дженет. Она надевает те же самые дешевые очки, что были на ней вчера, когда она изображала Риту, «королеву парковки». [41]

– Эй, Джек, – говорит она, – а мой брат оставил завещание?

– Ты меня спрашиваешь?

– Ты же пишешь статью.

Гидроплан весело скачет по волнам и пристраивается в кильватер лайнера, заходящего в гавань Нассау. Мы беспрепятственно проходим таможню, прыгаем в такси и едем через большой мост к полицейскому управлению в центре города. Я уже позвонил туда и удостоверился, что сержант Уимс сегодня на службе – но это не означает, что он будет торчать там целый день, дабы поприветствовать нас на землях Содружества. Я предупреждаю Дженет, что нам, возможно, придется ждать, но она решительна и спокойна. Я понимаю, что она волнуется, лишь по тому, как она запихивает в рот пластинки жвачки, одну за другой.

– Либо жвачка, либо «Кэмел», – говорит она.

Невероятно, но сержант Картрайт Уимс на месте. Молодой парень, вежливый, и выправка отличная. На столе безупречный порядок. Я называюсь сам, затем представляю Дженет как «сестру покойного».

Ему жаль, говорит Уимс, что с ее братом случилось такое несчастье. На что Дженет просит:

– Джек, расскажи ему, зачем мы здесь.

– Разумеется. Мы по поводу вскрытия.

Уимс скрещивает руки на груди и изображает вежливый интерес.

– На самом деле, – говорю я, – у нас есть основания полагать, что вскрытие не проводилось.

– Почему вы так думаете? – спрашивает сержант.

– Потому что на теле не было швов.

– Ах вот оно что. – Уимс подается вперед и открывает папку, лежащую перед ним на столе. Внутри – полицейский отчет об утоплении Джеймса Брэдли Стомарти. – Когда вы говорите о вскрытии, – говорит Уимс, бегло просматривая документы в папке, – вы, конечно, имеете в виду то, как проводят его в Штатах. Судебно-медицинская экспертиза, так сказать. – Он улыбается, а затем поднимает глаза. – А здесь, на Багамах, у нас нет ни средств, ни людей, чтобы проводить каждое вскрытие по всем правилам. К сожалению.

Британский акценту него куда сильнее, чем у большинства местных жителей, – судя по всему, учился в Лондоне.

– Могу я поинтересоваться: вы пользуетесь услугами патологоанатомов?

– Когда это возможно, мистер Таггер, – отвечает Уимс. – Но, как вы знаете, у нас в Содружестве более семи сотен островов, раскиданных на достаточно большой территории. Иногда нам удается быстро привлечь квалифицированного патологоанатома, но иногда – нет.

Он поворачивается к Дженет и тихо произносит:

– Видите ли, у нас жаркий климат и часто возникают проблемы – я бы не хотел вдаваться в подробности, мисс Траш, – но у нас часто возникают трудности с хранением останков жертв несчастных случаев, подобных этому. На некоторых отдаленных островах кондиционеры – это предметы роскоши. Поставки льда весьма ограниченны – и я опять-таки хотел бы обойтись без подробностей, но нам нередко приходится хранить тела в холодильниках для рыбы.

Блокнота я не достаю: сержант Уимс ни слова больше не вымолвит, если увидит, что я записываю. Копы везде одинаковы.