Чтение онлайн

Никто больше не ругается и не кричит – все общаются по электронной почте. В старые добрые времена телефоны в редакции не смолкали, даже после того как номер был сдан в печать. Сегодня же ночью, как, впрочем, и во все остальные ночи в последнее время, здесь стоит давящая тишина, нарушаемая только вялым попискиванием компьютеров (большинство редакторов установили заставку с тропическим аквариумом, журналисты же в массе своей отдали предпочтение межгалактическим войнам).

И все же эти затишья в работе редакции могут быть очень полезны. Эммы нет, значит, никто не будет коршуном кружить надо мной; нет и молодого стажера Эвана, то есть некому изводить меня бесконечными вопросами. Иными словами, могу спокойно заняться сбором фактов. Вызывающие привыкание новые технологии позволяют человеку, сидя за столом, просматривать налоговые ведомости, отслеживать сделки с недвижимостью, наблюдать за ходом судебных процессов, проверять наличие судимостей и сверять данные о выданных водительских правах, свидетельствах о браке и разводе, а также читать свежие газеты, медицинские журналы, биржевые сводки, отчеты корпораций… – бездонная утроба Интернета.

Кроме того, можно получить доступ к архивам других газет, крупных и совсем маленьких, – это бесценная коллекция. Единственная проблема в том, что многие газеты обзавелись электронным вариантом только в последние десять лет и не всегда заносят в компьютерную базу данных свои старые кладбищенские статьи. Следовательно, у меня не так много шансов найти информацию про человека, умершего, допустим, по крайней мере двадцать лет назад.

Но мать сказала, что о смерти отца прочитала в газете – там был его некролог. И мне ничего не остается, как начать охоту.

На клавиатуре я набираю: Т-А-Г-Г-Е-Р Д-Ж-Е-К.

Вот потеха. Через считанные мгновения на экране высвечивается список из тридцати шести статей – все они хорошо мне знакомы. Поисковая система прицепилась к моей подписи и мгновенно выдала ненужную подборку из моих собственных историй. Просматривая вехи былой славы – статьи, написанные до моей ссылки к некрологам, – я натыкаюсь на Оррина Ван Гелдера (привет из округа Гэдсден). То был пик моей журналистской карьеры – по крайней мере, так считает электронная база данных. Возможно, некролог Джимми Стомы изменит ситуацию.

Однако сейчас меня занимает другой Джек Таггер, и я продолжаю насиловать современные технологии. Но моего отца нигде нет – наверное, он умер еще до эпохи Интернета. Значит, запись об этом событии должна существовать на пожелтевших листках заплесневелой подшивки в архиве какой-нибудь газеты. Может статься, один экземпляр завалялся у матери, хотя сомневаюсь, что она сознается. В гнилую игру она играет.

Я закрываю окно браузера, запираю свой стол и отчаливаю домой. Проезжая мимо дома Карлы Кандиллы, я замечаю свет в ее окнах и круто разворачиваюсь. Я звоню ей из автомата, и она приглашает меня зайти; она одна дома – красит волосы.

– Оранжевый! – восклицаю я, едва переступив порог.

– Нет, «лава», – возражает она. – Потому что я этого достойна. Давай двигай сюда, а то у меня с волос капает.

На ней длинный банный халат из отеля «Делано». Я иду за ней на кухню, где она начинает возиться со своими мокрыми кудряшками над раковиной. Я сжато, но сочно пересказываю ей свое интервью с Клио Рио в ее пентхаузе и перечисляю знаменитостей, засветившихся на похоронах Джимми.

Карла набрасывается на меня с вопросами:

– Как она выглядела?

– Загорелая девица с остекленевшим взглядом.

– Дело о загорелой вдовушке? А там был Рассел Кроу? [44]

– Что-то не припоминаю.

– Да ладно тебе, Черный Джек. Говорят, он трахает Клио.

– Да там вроде никто не трахался.

– Ну а Энрике? – интересуется Карла.

– Какой Энрике?

Она вскрикивает из-под копны своих замаринованных волос:

– Как ты можешь быть настолько… не в теме?

– Клио и с этим Энрике трахается, да?

– Тебе надо было взять с собой меня, Джек. Ты бросил меня, – дразнится Карла. – Ты бросил меня. Ушел ты один, а я осталась одна.

Я определенно должен спросить про это безумство с волосами:

– В честь чего это?

– Субботний вечер, – отвечает она. – Каждый субботний вечер – это особый повод.

– Новый приятель?

– Не-а, новое настроение.

Она завершила какую-то решающую стадию процесса окраски. Теперь мы переходим в гостиную, где она лопаткой наносит на лицо зеленую массу. Остаются только глаза, губы и ноздри.

– Итак, Черный Джек.

– Да.

– Думаешь, Клио прикончила муженька?

– Честно говоря, не знаю. Вскрытия не было, а теперь тело уже кремировали, и мы можем никогда не узнать правду. Возможно, Джимми и сам утонул, а возможно, ему помогли. В любом случае вдова кует железо, пока горячо.

Карла замечает:

– Охренеть, поверить не могу, что она пела на похоронах.

– Продвигала свой новый альбом.

– Опупеть! Что ты напишешь в своей статье?

Хороший вопрос, черт побери.

– Ну, думаю, я напишу, что сестра Джимми требует тщательного расследования обстоятельств его смерти. И еще, что есть расхождения в показаниях свидетелей.

– А кто у нас свидетели? – интересуется Карла сквозь свою лягушачью маску.

– Клио, естественно, и Джей Берне, – докладываю я, – тот, что из «Блудливых Юнцов». Он нырял вместе с Джимми.

– А что, если он подтвердит рассказ Клио?

– Тогда я вусмерть напьюсь и уползу писать про дохлых раввинов.

Карла показывает на свое лицо:

– Не могу говорить. Маска застывает.

Звонит телефон. Она знаками велит мне ответить.

– Дом Карлы Кандиллы, – произношу я в трубку с акцентом британского дворецкого.

– Кто это?

– А, привет Анна. – У меня срывается голос. Сердце подпрыгивает. Язык превращается в кусок мела.

– Джек?

– На Карле грязевая маска. Она не может шевелить губами.

На другом конце провода я слышу знакомый вздох. Затем Анна говорит:

– Что ты там делаешь?

Трясусь, как последний наркоман во время ломки, так и подмывает меня сказать.

– Мы сплетничаем о моде, музыке и моделях. Карла говорит, что я «не в теме», и это еще мягко сказано. Кстати, хотел тебя спросить: зачем ты досаждаешь звонками своему дитятку в столь поздний час?

Она вроде даже рассмеялась:

– Я только что вернулась, Джек.

– Ага.

– Я уезжала из города, – продолжает она.

Какой я умный, что спросил. Я плавно меняю тему:

– Ясно. У тебя все хорошо?